Солнцежар
Шрифт:
Зевак собралось так много, что вновь прибывшие уже не понимали, что там за потными спинами впередистоящих, но продолжали протискиваться к столу, надеясь, что там раздают что-то бесплатно.
В какой-то момент толпа начала возмущаться и напирать, впередистоящие упали на стол и повалили его на бок. Раздались сдавленные крики детей. Железные амулеты и талисманы попадали в толстый слой пыли и их тут же затоптали.
Убедившись, что ничего интересного на столе не было, толпа, пританцовывая, двинулась дальше.
***
Несмотря на духоту и раскалённый воздух, многие из встретившихся Кате на ярмарке людей были одеты в чёрные футболки с надписью
Шумными стайками носились между лавок местные дети. Сметая со столов товары, рассматривая их на свет и иногда пробуя на зуб. Утащив у незадачливой торговки пару розовых пряников в виде коней, банда деревенских беспризорников с дикими криками убежала прочь – искать скоморохов.
Праздничная суета гремела медными самоварами, эхом отражалась от гор и уносилась по реке далеко за пределы тайги.
***
Первым, что Катя увидела, подойдя к главной сцене, была дыба.
Средневековое орудие пыток из энциклопедии по истории.
Рядом с дыбой на вкопанном столбе красовалась массивная деревянная табличка с выжженной надписью «Древний славянский тренажёр ПравИло».
На дыбе болтался маленький округлый человечек в чёрных кожаных манжетах. Его руки и ноги были растянуты тросами, которые приводил в движение хозяин-инквизитор. С каждым новым поворотом рычага тросы натягивались, и мужчина вскрикивал от боли, а хозяин его успокаивал: «Ничего. Это только по началу невтерпёж. Чуть погодя родовая память включится и будет легче. Русские богатыри, да витязи перед боем часами висели. А ты тут всего несколько минут и уже стонешь».
Катя, поёжившись, прошла дальше и остановилась в самом центре холма, на котором развернулся фестиваль. Потирая нывшее запястье, она нервно заозиралась по сторонам в поисках мамы.
На главной сцене трое мужчин в расшитых рубахах что-то пели густым басом, помогая себе на гуслях и поправляя окладистые бороды, но слов было не разобрать.
Рядом оглушительно верещал Петрушка. После каждой своей шутки он тряс огромным красным носом, а из-под его тряпичной утробы доносился колючий смех кукловода. Петрушка бил дубиной старенькую лошадь из папье-маше и покатывался со смеху. Его выбеленный рот, серпом рассекавший лицо от уха до уха, поблескивал на солнце, словно вымазанный жиром.
Коробейники с атласными лентами наперевес проносили мимо Кати разноцветные платки, сладости, игрушки.
– Яблоки-ранеты, вкусней на свете нету! – задел её плечом первый.
– Кому мыльце умыть рыльце?! – дыхнул в лицо второй.
– Сбитень на меду! Лучший в этом году! Не пей пива кадушку, – выпей сбитня кружку! – хохотнул, подмигивая Кате, последний – низенький мужичок в рубахе до колен.
– Спасибо, как-нибудь в другой раз.
– Завтра придёшь – нас не найдёшь! Торговлю кончаем – домой уезжаем! – не унимался он, больно толкая её локтем в бок и норовя выплеснуть сбитень из горячего чайника ей прямо на футболку.
Демонстративно отвернувшись, Катя зашагала к торговым палаткам.
Совсем скоро она увидела мамину макушку.
Из-за спин зевак, собравшихся возле её стола, самой мамы видно не было, но судя по восторженным лицам покупателей она рассказывала что-то очень интересное.
Решив побродить рядом пока все не разойдутся, Катя с удивлением обнаружила за соседним столиком трудовика из собственной школы.
Не веря своим глазам, она подошла ближе. И точно.
Это был Виталий Сергеевич. В школе он учил мальчишек средних классов вырезать по дереву и выжигать на разделочных досках.Катя схватилась за телефон, чтобы написать Ваське, но тут же вспомнила, что интернета в деревне нет, а звонить по такому глупому поводу обидевшейся подруге было как-то не комильфо.
Трудовика на ярмарке все почему-то называли Аристархом.
Облачённый в серый холщовый балахон он предлагал всем подряд купить у него серёжки, забавно окал, растягивал слова и всячески пытался делать вид, что постиг мудрость древних славян и теперь обладает какими-то тайными знаниями.
Катя, постоянно ездившая за мамой по фольклорным фестивалям, никак не могла взять в толк, зачем все вокруг притворяются не теми, кто они есть на самом деле. Наверняка все эти люди с утра пьют кофе, а не сбитень. И приехали они сюда на хорошей машине, а не на телеге. Но встретившись друг с другом, начинают изображать из себя древних русов. Зачем?
Взрослые люди выряжаются в странные костюмы, коверкают язык и называют себя дурацкими именами. Она уже лично знала несколько Доброславов, Лучезаров и Любосветов.
Мама говорила, родись эти люди чуть пораньше, их бы звали Угрюм, Худяш и Оладий. Как и положено крестьянам. Но ярмарка кишела князьями и княгинями, волхвами и друидами, притаившимися в тени деревьев. Повсюду бросали славянские руны, пытали судьбу и воздевали руки к небу.
Катя, не особенно верившая в магию, увидела на очередной палатке весёленькую надпись «ПриРОДная сила тРАв и из любопытства заглянула внутрь.
Хозяйка лавки, молодая женщина, представилась Всеславой и приторно улыбаясь начала рассказывать Кате то, что она слышала уже не одну сотню раз. На всех ярмарках продавали одни и те же травы: чтоб иссушить любимого, от напасти, от болезни, от обиды и кучу других ненужных ей растений.
Перебирая висящие вниз головой пучки, на каждом из которых была прикреплена крафтовая бумажка с названием, она обнаружила разрыв-траву, плакун-траву, нечуй-ветер…
Летний зной напитал травы ароматом. Они смешались в чудодейственный коктейль и летали теперь под пологом палатки, кружа Кате голову и заставляя безостановочно чихать.
Она остановила свой выбор на странном корне, раскинувшем узловатые отростки словно ручки для объятий. Надпись, тщательно выведенная чернилами, уверяла, что это «Сонъ-трава».
– Если хочешь, у кого что выспросить, – дождись лунной ночи, разденься догола и употреби сон-траву. Тогда увидишь во сне кого пожелаешь, и он тебе на все вопросы твои ответит, как на духу. А сам и знать ничего не будет.
– И много этого корня съесть надо?
– Смотри как бы он тебя не съел! – странно гоготнула Всеслава. – Корень в полночь надо опустить в холодную ключевую воду, а как зачнёт шевелиться, ты беги скорее – клади его под подушку, а сама засыпай со страхом и надеждою. Как заснёшь, так сразу всё и увидишь.
– Это что, мандрагора? – Катя с недоверием потрогала корень за волосатые лапки.
– Почему мандрагора? У нас и своих сильных трав хватает. – Всеслава помрачнела и в миг состарилась на четверть века.
Корень казался совершенно обычным, недавно выкопанным из земли. Похожим одновременно на картошку и на имбирь. Ни одна часть его не показалась Кате необыкновенной или мистической.
Да и все остальные висевшие в лавке травы были, по её мнению, недавно выкопаны или срезаны без разбора в ближайшем лесу. Вряд ли Всеслава даже их настоящее название знала.