Солнцежар
Шрифт:
2. В дороге
«А может и не такая уж плохая идея – уехать из города», – размышляла Катя, рассматривая на заправке грязного ребёнка.
«Подальше ото всех».
Напротив колонки был припаркован джип, рядом с которым перемазанный шоколадом не в меру упитанный мальчик лет семи запихивал в рот охапку чипсов, одновременно показывая Кате язык. Она никак не реагировала на провокацию.
Толстяк был похож на грызуна, щёки которого вот-вот лопнут от перенапряжения. С каждой новой порцией он раздувался всё больше, но продолжал рыться в пакете и подносить ко рту пригоршни одну за другой. Его пальцы слиплись,
Катя не сдавалась. Она сидела с ровной спиной, стараясь глубоко дышать и перебирала в руке бусины деревянного браслета словно чётки. Не мигая, она смотрела на подлеца, практикуя дзен, стойкость и выдержку.
Тогда пацан подошёл вплотную к машине и показал ей средний палец.
– Вот, засранец! Чтоб ты подавился! – взорвалась Катя и резко распахнула дверь, желая припугнуть проклятого толстопуза. Она сделала вид, что сейчас выбежит из машины и прикончит его. Только сделала вид и села обратно, пока никто не заметил.
Но процесс уже был запущен.
Толстяк завопил как резаный. Из магазина выбежали одновременно мама Кати и женщина в белых одеждах с бутылкой колы.
Мама, бросив взгляд на джип и оценив ситуацию, резко вытащила кран из бензобака и села за руль, стараясь завестись с первого раза. Она как-то сразу поняла, что, если этот парень не успокоится, у них будут серьёзные неприятности. Вдобавок из джипа выкатился папа мальчика и зашагал в их сторону.
Ребёнок заходился в истерике, не вынимая одной руки из пакета с чипсами, а другой указывая на Катю. Он визжал изо всех сил, захлёбываясь в припадке и оседая на руки отцу. Всем своим видом демонстрируя, кто виновник всех его бед.
Мужчина вопросительно посмотрел на маму за рулём, безуспешно поворачивавшую ключ в замке зажигания.
Женщина в белом неумело пыталась помочь ребенку. Она дула ему в лицо изо всех сил, стараясь что-нибудь сделать, но при этом не подходить слишком близко, чтобы не испачкаться.
И тут произошло неожиданное.
Толстый мальчик закашлялся.
Лицо его вмиг покраснело и вздулось, он выпучил глаза и выронил чипсы. Одной рукой он схватился за горло, а другой начал цепляться за воздух позади себя, словно пытался поймать кого-то невидимого, но никак не мог. Его испуганные глаза, всё также неотрывно смотревшие на Катю, начали расширяться и налились кровью. А потом он весь побагровел, как-то неестественно вывернулся и засипел так громко и страшно, что женщина в белом, до этого стоявшая столбом, заорала истошным голосом.
Одновременно с этим старая тойота завелась, и мама Кати вдавила педаль в пол.
***
– Катя, что там произошло? – дрожащим голосом, вывернув на трассу, спросила мама. Она озиралась по сторонам и беспрестанно заглядывала в зеркала в ожидании погони. Видно было, что инцидент перепугал её до жути.
– Да нормально с ним всё, – притворно зевнув, ответила Катя. – Просто подавился, с кем не бывает. Сейчас его по спине похлопают и будет как новенький.
В этот момент к обмякшему телу мальчика со всех сторон бежали люди. Пара девиц снимала происходящее на телефон. Невысокий парень в кожаной куртке командным голосом разгонял склонившихся над ребёнком. Он поднял его с земли как тряпичную куклу и перевернул головой вниз, ненароком ударив при этом.
Парень прижал толстяка к себе, обхватив за пояс и начал сильными резкими движениями давить ему под грудь. В такт толчкам голова ребёнка дёргалась, а волосы подметали заплёванный асфальт, сплошь покрытый маслянистыми радужными пятнами. Рот мальчика чёрной дырой зиял на мертвенно-бледном лице. Собравшиеся, словно заворожённые смотрели в эту дыру, в надежде, что толстяк задышит.
Время на заправке остановилось.
Мать ребенка продолжала надрывно кричать и вырываться из рук мужа. Её привлекательное лицо перекосила гримаса ужаса. Выпавшая из рук кола заливала брюки коричневым.
Вдруг парень, из последних сил державший толстяка на весу, решил сменить тактику и ударил его плашмя ладонью по спине так сильно, будто хотел, чтоб он либо ожил прямо сейчас, либо уже поскорее всё закончилось.
Толпа замерла. На миг всё стихло и в этой тишине собравшиеся услышали громкий булькающий звук. Толстяк сделал долгий мучительный вдох и задёргался всем телом как жирный червь.
Изо рта на асфальт выпала и покатилась маленькая деревянная бусина, сплошь испещрённая выжженными на ней знаками.
***
Солнце уже давно должно было клониться к закату, но по какой-то причине зависло в зените и жарило неимоверно.
Выставив руку в окошко, Катя ловила встречный ветер ладонью, но даже он был горячим. На дороге плавился асфальт, воздух над ним дрожал и переливался в призрачном мареве, искажая пространство.
Машина уносила их всё дальше от города, а мама всё никак не унималась. Нервничая, она всегда болтала без умолку. То и дело посматривая в зеркало заднего вида, она строила предположения, что же могло случиться с тем мальчиком на заправке, будто генератор случайных чисел выдавая самые странные версии и тут же отметая их как не рабочие. Успокоилась она лишь после того, как они проехали несколько деревень, за окном сменился пейзаж и появилось стойкое ощущение, что всё осталось далеко позади. Она убедилась, что за ними никто не гонится и только тогда перестала тараторить.
Переключившись на фестиваль, мама уже спокойно начала рассказывать об Александровке – месте, в которое они едут, о невероятно живописных видах из села, об Уральских горах и скрываемых ими сокровищах, о великом Полозе и бабке-Синюшке. Катя ни о чём не спрашивала, а она всё говорила и говорила. Медленнее, тише, её голос становился всё более густым и тягучим как поздний осенний мёд. Катя слушала с закрытыми глазами и проваливалась в сон.
Мамины сказки – единственное, что позволяло ей чувствовать себя ребёнком в шестнадцать с небольшим.
***
Когда отец ушёл из семьи, Кате было почти четырнадцать.
Развод родителей стал тем самым громом среди ясного неба, – настолько всё неожиданно произошло. В семье никто не ссорился, не бил тарелок, не плакал по ночам в подушку и тут родители объявили ей, что «они приняли решение развестись».
Если бы Кате кто-то сказал за неделю, что в её семье произойдёт несчастье – развод родителей – последнее, о чём бы она могла подумать.
Они втроём как нормальная семья ходили в кино и гуляли в парке, смотрели дома фильмы и играли в настолки, по очереди подтрунивали над котом, а потом выяснилось, что «мама с папой просто слишком разные люди, так бывает».
И никто ничего не объяснил, не попрощался, не обнял. Папа просто собрал вещи и ушёл в неизвестном направлении.
И хотя всё казалось понятным, но ни Катя, ни кот на самом деле ничего не поняли.
В доме резко стало неуютно, пусто и тихо. Было слышно, как стрелки часов отсчитывают время, которое они живут без отца. Мать отмалчивалась, ничего не делала и ничего не ела. Большую часть времени она лежала в постели, отвернувшись к стене.
Квартира перестала пахнуть как жилая: на плите не шкворчала жареная картошка, из крана не лилась вода, в ванной не пахло пеной для бритья и не витали ароматы маминого парфюма.