Сорочья усадьба

Интересно, думала Дора, уж не смотрит ли он на собравшихся на балу гостей, как на стадо диких животных, скажем, стаю гиен, пришедших на водопой, а заодно покопаться в грязи в поисках лакомого кусочка. Она попыталась увидеть происходящее его глазами: вот миссис Йейтс, как всегда вырядившаяся не по годам, словно юная девица; в прическе ее торчат желтые перья, она то и дело прихорашивается, как какаду. В углу сидит старый мистер Доддс; с выдающимся лбом, он похож на огромного носорога, то и дело сует в рот бутерброды с ветчиной и ни на кого не смотрит. Сестры Уиттер, собравшись в тесный кружок, о чем-то возбужденно шепчутся, стреляя по сторонам глазками; они похожи на газелей с тонкими длинными конечностями, почуявших присутствие льва.

К ней подошел мистер Саммерс, и она спрятала улыбку.

— Вижу, вам весело здесь? — спросил он.

Она кивнула.

— Все идет как обычно, ничего нового. Эти балы похожи один на другой как две капли воды: те же люди, те же наряды, та же музыка. И разговоры одни и те же.

— Вы отсюда все время смотрели на меня. Думаете, я не заметил? Наверно, считаете меня красавцем, да?

— Вовсе нет, сэр, — ответила она.

— Мисс Коллинз, вы вонзили кинжал в мое сердце.

Для наглядности он положил ладонь на воображаемую рану, откуда якобы хлестала кровь.

— Зато остальные дамы считают, что вы неотразимы. Почему вы ни с кем не танцуете? Пожалейте бедняжек.

— Не люблю танцевать. Вы ведь меня знаете, я человек слишком серьезный для столь легкомысленных занятий.

Она собиралась что-то сказать в ответ, но вдруг заметила, что стоящая рядом на каминной полке ваза с цветами мелко дрожит. На мгновение пол ушел у нее из-под ног, и, чтобы не упасть, Дора схватилась за руку мистера Саммерса.

— Вы обратили внимание? — спросила она, покраснев и убрав руку.

Она оглядела зал: кажется, ничего не изменилось, танцы в самом разгаре, нетанцующие гости стоят, сидят и разговаривают как ни в чем не бывало.

— Да, — ответил он, и она с облегчением вздохнула. — Небольшие толчки. Уверен, что беспокоиться не о чем.

И все же она встревожилась, ей стало невыносимо жарко.

— Вам нехорошо? — спросил он. — Вы так покраснели. Может быть, вам нужно на воздух?

Он проводил ее на террасу в задней части дома. Стояла ясная и пронизывающе холодная ночь. Кругом было тихо, лунные лучи падали на каштан, выделяя на коре его резкие борозды. В детстве она могла лежать в его тени часами, разглядывая узоры на листьях и на стволе. Трудно было представить, что несколько мгновений назад земля сама по себе шевелилась и двигалась, хотя и довольно лениво.

— Приходится признать, что здесь очень красиво, — сказал Генри.

— А вы как думали? Я выросла здесь, мистер Коллинз, и была очень счастлива.

— Но вам этого мало.

— Может быть, да, хочется того, что есть у вас.

— А если я скажу, что хотел бы иметь то, что есть у вас, что подумываю остаться здесь навсегда?

— Я бы ответила, что ваши слова меня удивляют.

Она умолчала о том, что они еще и радуют ее, даже очень.

— На днях я познакомился на почте с одним человеком, вы, наверное, знаете его, это мистер Ист. Он здешний директор школы, но, как и я, родился в порядочной семье в Англии и… сам решил начать здесь новую жизнь. Он очень тонкий знаток ботаники и частенько отпускает своих учеников домой пораньше, чтобы отправиться собирать гербарии. Порой и детей берет с собой на природу, знакомит их с местной флорой.

Дора молча слушала и не понимала, к чему он клонит. Она слышала про этого мистера Иста, но лично с ним не была знакома — говорят, он застенчив, избегает общества, хотя и не женат.

Генри, между тем, продолжал:

— Так вот, мистер Ист рассказал мне, какие тут богатые возможности для изучения природы, даже в этих местах, не говоря уже про другие районы страны, которые я хочу исследовать в будущем. Он говорит, что тут можно без труда отыскать кости птицы моа, а ведь кости вымерших животных высоко ценятся, особенно в Англии. Он предложил познакомить меня с местными энтузиастами и брать с собой в любую экспедицию, стоит мне пожелать, совсем недалеко отсюда есть много очень любопытных мест.

От волнения он заговорил громко. А Дора слегка разочаровалась: конечно, она счастлива, что он остается, но как жалко, что он не планирует полных приключений экспедиций куда-нибудь подальше от этих мест. Еще бы, разве Новая Зеландия может сравниться с Африкой или Бразилией? Впрочем, она надеялась, что он остается не из одной возможности найти несколько древних костей.

— И ради этого вы решили навсегда отказаться от Англии?

— Нет, зачем навсегда? Англия никуда не денется. Просто я решил купить здесь кусок земли, построить дом и пожить здесь пока, сколько потребуется.

— Сколько потребуется?

— Чтобы стать независимым.

Дора смутилась.

Генри вздохнул и закрыл лицо руками.

— Это все так запутанно, — простонал он. — Мне стыдно пересказывать вам все мои обстоятельства. Но, мисс Коллинз…

Она удивилась, когда он взял ее за обе руки.

— Не сомневайтесь, мне очень хочется, чтобы исполнились все ваши желания. Мы поживем здесь немного, каких-нибудь несколько лет, а потом будем свободны, отправимся, куда захотим, станем изучать и исследовать мир со всеми его чудесами.

Ее вдруг охватила дрожь.

— Мистер Саммерс, — сказала она. — Что это такое вы мне говорите?

— Я говорю, что, если смогу найти подходящее место, которое можно будет назвать моим домом, я бы хотел, чтобы вы разделили его со мной. Будьте моей женой.

— Ну-ну, — говорит отец, устраивая ее поудобней и подкладывая под спину подушку.

— Который час? — спрашивает она. — Кажется, я больше уже не засну.

— Где-то половина пятого, — отвечает он. — Светать начнет еще через три часа, а ты ведь совсем не выспалась.

— А ты что будешь делать?

— Посмотрю, как там наши слуги и гости. Хорошенький прием в новой стране для мистера Саммерса!

— Я пойду с вами, — говорит она.

— Ни в коем случае, я запрещаю.

Отец тверд в своей решимости, и она снова ныряет под простыни.

— Прекрасно, — говорит она, — но спать я все равно не буду.

Он уходит, и Дора слышит его шаги по дому, его голос. Генри не может сейчас прийти к ней, она понимает это, но в доносящихся звуках не слышно тревоги, значит, он цел и невредим. Вопреки собственным прогнозам, она погружается в неглубокий сон, а когда в спальню просачивается рассвет, быстро встает и подходит к окну посмотреть на окружающую местность.

Меньше чем в двадцати футах от дома в глаза сразу бросается глубокая трещина в земле. Она проходит как раз по тому месту, где растет ее любимый каштан; ствол его разорван пополам.

Розмари

Я прислушивалась к звуку мотора, пока он не слился с шумом дождя и отдаленным ревом разбушевавшейся реки. Целых два дня я не выходила из дома, и, хотя я очень его любила, с отъездом Хью его большие пространства и темные комнаты, в которых к тому же стоял невыносимый холод, выбивали меня из колеи. Хью был прав: я погрязла в материале своей диссертации, слишком много размышляла о наших семейных призраках, Генри и Доре, а тут еще чья-то рожа в окне; хоть пиши сценарий для фильма ужасов.