Совсем не герой

Вспомнились сцены пыток Ника: его разбитый нос, сломанная рука. А Элеонора лишь повторяла с мстительным удовольствием: «Снова». Вот почему она выбрала простого парня на роль героя. Вот почему наслаждалась видом его боли.

– Жаль, что мне не удалось наблюдать собственными глазами, как Ник убивал Хантов, – тихо произнесла Элеонора, и от прозвучавшей в ее голосе ненависти Джоанна содрогнулась. – Жаль, что не видела твое лицо, когда ты спасалась от возлюбленного, гнавшегося и за тобой.

Стоявший рядом Ник издал едва слышный звук, будто получив удар кинжалом, и выдохнул:

– Вот почему?

Джоанна поняла недосказанное: «Вот почему ты развоплотила героя?» Но не сумела даже кивнуть в ответ, переваривая сваленную на нее информацию.

Элеонора посмотрела на собеседницу холодными, как осколки льда, глазами.

– Все началось, когда вы двое попытались заключить мир между людьми и монстрами, поэтому я натравила вас друг на друга: сотворила из твоего ненаглядного Ника героя, который причинял бы боль тебе снова и снова, пока кто-то из вас не умер бы. Чтобы ты на своей шкуре прочувствовала хотя бы долю моих ежедневных страданий. – Блондинка жестоко улыбнулась. – Я превратила его в охотника из-за вашей любви друг к другу. Чтобы ты никогда не смогла ему доверять после убийства родных. И чтобы он увидел твою истинную суть – монстра. Чтобы вы оба стали врагами. И у меня получилось, согласна? Ты больше ни за что не попытаешься искать мирных переговоров. И вы двое будете разделены навечно.

Джоанна снова вспомнила худшие моменты из пережитого: последние затрудненные вдохи бабушки, ее кровь везде, выражение лица Ника, когда он увидел мертвыми своих родителей, братьев и сестер.

Сейчас он издал еще один полустон-полувсхлип, как раненое животное.

– Я хотела причинить вам обоим боль, но превратила его в охотника на монстров не только поэтому, – продолжила Элеонора.

– Тогда почему? – поинтересовалась Джоанна, с трудом проталкивая слова через ком в горле.

– Я ведь уже объяснила. – Голос блондинки тоже звучал напряженно. – Чтобы вернуть нашу семью. – Вот только как резня, пытки и прочие жестокости могли в этом помочь? – Зачем монстру создавать охотника на монстров? – насмешливо озвучила она давно мучавший Джоанну вопрос.

Та покачала головой, ничего не понимая. Бессмыслица какая-то. Ник убивал всех подряд беспристрастно, а не выбирал конкретные цели. Каким образом это могло вписываться в план?

– После того как Король стер Грейвов из истории, – продолжила Элеонора, – я отправилась искать его, – она кивнула на Ника. – Конечно, он меня не помнил. – Затем сообщила парню: – Я поручила помощнику избить тебя. Сломать нос. И получила огромное удовольствие от зрелища.

– Невероятно смело с твоей стороны, – с бесстрастным выражением лица прокомментировал тот.

Блондинка пожала плечами.

– Потом я воспользовалась своим даром, чтобы отменить все произошедшее. Конечно, наблюдать, как это смазливое лицо восстанавливается, было не так приятно, но зато мне удалось получить подтверждение.

– Чего именно? – уточнила Джоанна.

– Того, что хронологическая линия позволит ей совершить изменения, – ответил Том, который первым догадался, куда клонит Элеонора.

– Совсем небольшие изменения, – согласилась та. – Неважные для общего потока событий. Мне пришлось действовать крайне медленно, чтобы не потревожить их. Чтобы не вызвать сопротивление линии времени. Я ломала и восстанавливала кости Ника снова и снова. Убивала его родных и воскрешала много-много раз. – Эти слова вызвали невольную реакцию у парня, заставив его на мгновение утратить хладнокровие. – А потом повторяла – опять и опять.

В сознании Джоанны всплыли картины его пыток. Как он плакал над телами. Умолял пощадить родных. Кричал от отчаяния. А Элеонора все отматывала к началу и приказывала: «Снова. Снова. Снова». И Ника принимались мучить другими способами. Она причиняла ему боль, отменяла содеянное и опять ранила.

– Зачем? – проскрежетала не своим голосом Джоанна.

– Чтобы проверить теорию, – ответила Элеонора. – Я хотела посмотреть, утратит ли хватку хронологическая линия над конкретным человеком, если менять его личную историю бессчетное количество раз. Помню тот момент, когда Ник впервые убил монстра, а события так и не вернулись в прежнее русло. – Она торжествующе рассмеялась, заставив Джоанну вздрогнуть. – Именно тогда я поняла, что добилась желаемого эффекта: создала уязвимую точку в хронологической линии.

Ин говорил, что в таких местах события можно было изменить. Неужели Ник являлся этой уязвимой точкой?

– Я сотворила того, кто мог влиять на ход истории по собственному желанию, – сообщила Элеонора. – Создала идеального героя. – Она повернулась к Нику. – Ты получился безупречным. Ненавидел монстров, потому что один из них убил твою семью. И ненавидел Джоанну. После я обучила тебя, натренировав совершенным охотником. Мое произведение искусства. – И в ее словах не прозвучало насмешливых ноток: она искренне считала Ника своим шедевром.

Тот смотрел на блондинку с таким ледяным презрением, какого Джоанна никогда раньше не видела на его лице.

– Ты истреблял монстров и охотился на них в праведном гневе, – добавила Элеонора, словно не замечая реакции парня. – И каждый раз, убивая их и тем самым изменяя хронологическую линию, становился все более независимым от нее. Все более способным к искажению хода событий.

– Неважно, кто погибал от руки Ника, – медленно проговорила Джоанна. – Значение имело лишь само убийство. Ты хотела только, чтобы он оказался свободен от ограничений потока времени.

Она вспомнила, как Аарон бросил камень в канал, демонстрируя постепенное угасание волн, и вообразила Ника истинным цунами, которое никто не сумел бы остановить. Совершенные им изменения хронологическая линия не пыталась исправить. От этой мысли Джоанна вздрогнула.

А следом ее накрыло осознание: вероятно, ей удалось воздействовать на ход событий именно потому, что она применила свой дар на Нике – слабом месте в ткани реальности.

– Для чего ты создала меня? – спросил он, выдергивая Джоанну из размышлений. – Какие изменения хотела внести? Вернуть Грейвов? Но каким образом? Что именно я должен был сделать?

Элеонора слегка улыбнулась, словно в ответ на собственные мысли, но промолчала.

– Зачем ты заманила нас сюда? – внезапно уточнила Джоанна.

Они ожидали, что противница попытается изменить какое-то важное историческое событие. Изменить хоть что-то. Но та просто стояла на одном месте, беседуя с попавшими в ловушку оппонентами.

– Говоря начистоту, я могла бы исполнить свой план где угодно, – ответила Элеонора. – Однако подумала, что будет поэтично изменить хронологическую линию там же, где раньше это сделал Король. Что вернуть родных логичнее здесь, на нашей собственной территории. В том самом месте, где он убил первых Грейвов. А после я сотворю новую реальность, где никто и никогда больше не посмеет хоть пальцем тронуть нашу семью. Ни монстры. Ни люди. Ни единая душа.

У Джоанны перехватило дыхание. Она наконец поняла всю картину целиком.

Тот мир, который они наблюдали через окно в кафе, не являлся ошибкой или побочным продуктом плана Элеоноры вернуть Грейвов, а существовал именно в том виде, в каком она и хотела: местом, где ее родные никогда больше не повергли бы сомнению этичность «данного по рождению права». Где монстры безнаказанно могли бы красть человеческие жизни. Где обе стороны не сумели бы даже помыслить о мирном сосуществовании. Где ничего подобного прошлым событиям никогда бы не случилось.