Совсем не герой

Может, Грейвы и вернулись бы к жизни, но для людей наступил бы сущий ад. Джоанна снова вспомнила кошмарную сцену: ужас светловолосого беглеца, его покорное принятие своей судьбы. Он знал, что монстр сейчас его убьет. Знал, что скоро окажется одним из тел, сваленных в фургоне, будто хлам.

– Мы не позволим тебе создать мир, где правят монстры, – заявил Ник с отчетливой злостью.

– Мы просто не можем тебе этого позволить, – вторила согласная с ним Джоанна.

– Ты всегда выбираешь не ту сторону, – скривив губы, прокомментировала Элеонора.

Ник внезапно бросился на нее. Его быстрые движения едва удавалось различить взглядом. Всего на секунду отстав, следом устремился Том. Похоже, они незаметно договорились о скоординированной атаке, пока блондинка разглагольствовала.

Но почти тут же их обоих отшвырнуло назад невидимой силой.

– Том! – воскликнул Джейми, протягивая руку к партнеру.

Джоанна инстинктивно дернулась к Нику. Он уже поднимался на ноги. Хатауэй упал на бок, чтобы не раздавить Фрэнки. Тот выпрыгнул из рюкзака и завилял хвостом, решив, что хозяин затеял какую-то игру.

Том мрачно воззрился на темноволосую женщину, которая стояла за спиной Элеоноры, воздев руки, после чего прокомментировал:

– Неплохое владение даром Элисов.

– Я не хочу тебя убивать, Том Хатауэй, – отозвалась собеседница. – Твоя сестра – одна из наших.

– Это ваше первое и последние предупреждение, – деловито сообщила Элеонора. – Попытаетесь выкинуть что-то подобное снова, и кто-то обязательно пострадает. – Она многозначительно посмотрела по очереди на Джейми и Джоанну.

Том недовольно хмыкнул. Ник метнул на блондинку яростный взгляд, в котором читалось обещание возмездия.

– В любом случае, сопротивление бесполезно, – добавила она. – Изменения уже неизбежны. Вы сами запустили цепь неотвратимых событий, когда явились сюда с ним.

– Что? – переспросила Джоанна.

В ответ Элеонора отступила на пару шагов и подняла глаза. Небо просветлело, но вокруг оставалось сумрачно, хотя восход солнца должен был бы разогнать тьму. Внезапно накрыло понимание, что последние несколько минут до слуха не доносилось ни звука: ни плеска воды от реки, ни шума от доков. Джоанна повернула голову: совсем недавно от пристани возле церкви Святого Магнуса отчалил пароход. Теперь он не двигался. Даже дым завис над трубой застывшей серой спиралью.

Элеонора посмотрела туда же и грустно прокомментировала:

– Какая же ты беспомощная в этой хронологической линии. Тебе хоть удалось разобраться в своем даре? Понять, на что способна?

Она небрежно провела в воздухе рукой. Тут же возникло знакомое ощущение неправильности, невыносимое гудение в пространстве.

Джоанна ахнула, поняв, что произошло: все это время над ними висел барьер, созданный Элисами. Элеонора сняла его легко, словно просто протерла запотевшее стекло. Она оказалась намного сильнее, чем кто-либо мог вообразить. Взглядам открылась огромная прореха в хронологической линии, которая парила прямо над их головами.

Аарон застонал от резкого приступа тошноты. Джейми с Рут согнулись пополам рядом. Даже Ник побледнел.

Разрывы в кафе и Холланд-Хаусе выглядели совсем крошечными по сравнению с этим шрамом, рассекавшим небо полосой – голубой на белом фоне.

Элеонора держала руки воздетыми вверх, и Джоанна почти видела, как сила льется в запечатанное пространство, все расширяя дыру.

– Закрой барьер! – крикнул Том. – Сейчас же, пока разрыв не увеличился!

Могла ли Джоанна хоть что-то сделать? Она сосредоточилась на трепещущем огоньке дара внутри себя и швырнула сгусток сил на руки Элеоноре, пытаясь обнулить могущество той прямо в источнике.

– Прекрати! – резко приказала блондинка. – Хватит! – Ее тон до странности напомнил Рут, когда они в детстве ругались: слова звучали с раздражением, которое могли вызвать только члены семьи.

По реакции Элеоноры Джоанна поняла, что чем-то ей помешала. Поэтому сконцентрировалась, пытаясь рассмотреть происходящее, и почти сумела различить потоки силы, которые струились с пальцев блондинки подобно раскаленному воздуху. После чего снова метнула сгусток своего дара туда, пробуя нарушить их свободное течение.

– Прекрати, – повторила Элеонора.

Но затем ее способности усилились – настоящая стена пламени против язычков огня Джоанны. И даже ощущались почти физически – обжигающе горячо. Она ахнула, понимая, что не может соревноваться с Элеонорой.

– Ты и правда хотела побороться со мной? – Голос той звучал глухо от наплыва эмоций. – После того как пожертвовала всем, чтобы вернуть Хантов? И сделала бы то же самое сейчас, чтобы оживить свою настоящую семью, если бы помнила их! – На мгновение в ее глазах вновь промелькнуло отчаяние. – Боже, только посмотри, что сотворил Король! Все Грейвы стерты с лица земли, а ты их забыла! И даже не скучаешь по родным! Не чувствуешь боли от их утраты!

Вот только это не совсем соответствовало действительности. Джоанна ощущала на глубинном уровне груз на сердце, отголосок горя. Может, она и правда бы сражалась за Грейвов не менее отчаянно, чем Элеонора, если бы помнила их. Но приходилось опираться на то, что известно сейчас.

– Ты должна остановиться! – снова попыталась воззвать к собеседнице Джоанна. – Тот мир, к которому ты стремишься, ужасен. Я его видела собственными глазами. В нем страдают невинные люди!

– Сейчас нас затянет туда! – выкрикнул Том.

С трудом отгоняя дурноту, Джоанна посмотрела вверх и увидела, что нереальное синее небо приближается, падая прямо на них. Внезапно грянул глухой раскат, скорее похожий на землетрясение, чем на гром: протяжный низкий гул, который отдавался во всем теле, как звон медного колокола.

Элеонора резко взглянула вверх.

– Что это? – прошептала Рут.

– Где? – удивился Ник.

Джоанна поняла, что на самом деле слышала не звук. Это было ощущение, которое воспринимали лишь монстры.

– Нет, – выдохнула Элеонора.

Воздух перед Джоанной вспыхнул. Она дернулась, заслоняя рукой лицо, но скоро осознала, что яркая вспышка тоже являлась всего лишь интерпретацией происходящего органами чувств монстра.

Оттуда шагнул незнакомец, источавший такое могущество, что смотреть на него было физически больно, словно на солнце.

Глаза Джоанны слезились от усилий разглядеть мужчину, но она сумела лишь определить, что он привлекательный, и больше ничего. Восприятие вышло из-под контроля, зрение расплывалось. Новоприбывший казался одновременно молодым и старым, разозленным и благодушным, веселым и серьезным.