Созидая Бога

«Восемьдесят, - сказал он, - видимой массы найдено всего двадцать процентов от необходимой».

«А если я предположу, - продолжил я, - что она находится не здесь, не в мифической, ничем не определяемой тёмной материи, а в другой – обыкновенной. В той, из которой состоят как раз те самые галактики, которые улетают от нас быстрее, чем свет. Не будет ли это более простым объяснением, чем введение в обиход тёмной материи?

Кстати, эта моя теория, если с ней согласиться, может легко объяснить необъяснимый парадокс Ольберса, согласно которому небо должно сиять, как сплошное Солнце….

Лучи далёких звёзд, удаляясь от нас вместе с расширяющимся быстрее, чем свет пространством, попросту нас не достигают. Я думаю, что такая ситуация установилась сразу после Большого взрыва. Внешние слои материи, создавая вовне новое пространство, приобрели с самого начала сверхсветовую скорость. В противном случае наша Вселенная не остыла бы до температур, пригодных для зарождения жизни. Галактики на периферии с их мириадами звёзд разогрели бы её внутреннее пространство, и небо сияло бы до сих пор ослепительным блеском.

Вопрос с тёмной энергией сложнее, я не понимаю, почему всё разлетается с ускорением, вместо того, чтобы замедляться, а потом начать притягиваться под воздействием сил тяготения. Рискну предположить, что там за пределами нашей Вселенной, находится реальный вакуум, без пространственной структуры, туда и устремляется плотная материя по естественной причине – заполнять всё собой. А здесь, внутри, этот процесс уже завершился, и всем правит гравитация, как ей и положено. Но это уже мои домыслы. Так ли оно на самом деле, я не уверен.

Ну вот, вкратце, моя картина Мира», - я замолчал и посмотрел на Сергея.

«А ты внятно объясняешь, - восхитился он, - я думаю, тебя поймут не только астрономы, он сделал ударение на первой «о», но и двоечники тоже».

«В своё время, - похвастался я, - ещё учась в школе, мне частенько приходилось оставаться после уроков и объяснять ученикам красоту такого предмета, как астрономия. И это у меня получалось, не хуже преподавателя…».

«Молодец, - снова похвалил меня Сергей и спросил, уточняя, - это у тебя всё, или, есть ещё что добавить. Может, ты забыл сделать какие-нибудь логические умозаключения. Мы с Рыжиком послушаем. Наверняка, вечерами ты рассказывал своему сыну что-нибудь не менее интересное…».

«Спасибо за напоминание. С твоего позволения, я продолжу, и именно по поводу логических умозаключений. Своему сыну я многое рассказывал, из выуженного мной у Вселенной. Он у меня с нарушенной координацией, поэтому не может долго сидеть на одном месте и плохо засыпает. Я ему раньше читал на ночь, сочинённые мною рассказы, вместо сказок, чтобы он поскорее уснул. Один из рассказов назывался так, «Дельфины с Европы». Конечно, не из нашей старушки Европы, а с шестого спутника Юпитера.

Так вот, на этом спутнике есть океан, он находится подо льдом. По размерам он больше нашего мирового. И там есть слои воды с плюсовой температурой. То есть существует оптимальная среда для зарождения жизни. И если предположить, что жизнь там зародилась, как когда-то на Земле, то к сегодняшнему моменту она может иметь совершенные формы. Она развивалась миллионы лет и образовала там достаточно сложные организмы. Что-то наподобие наших дельфинов. Они живут там под многокилометровым ледяным панцирем и плавают в абсолютной темноте, ориентируясь только при помощи своих сонаров. Глаз у них нет, за ненадобностью.

И вот я как-то подумал, у них ведь тоже есть своё представление об окружающем мире, об их Вселенной. И они точно так же, как и мы, считают их верными и не сомневаются в своих научных выводах. Там, под водой, у них есть свой дельфиний Бог….

Не также слепы и мы в своём видении мира, подумал я, рассказывая эту историю своему сыну. Вы бы видели, как блестели его глаза, когда он слушал мои бредни.....

А ведь может статься, что и внутри атома на электронах живут люди. Их мир существует миллиардную долю секунды по нашим меркам. Но там, у себя дома на электроне, жизнь их проходит размеренно и, не спеша. Они всё и везде успевают. И у них тоже своё представление о Вселенной, которое их устраивает и не расходится с их научными данными…

Эти мои мысли может быть похожи на бредни, - закончил я, - но они у меня уже очень давно».

Глава VI Основная.

Часть II Моё место под Солнцем.

«Да, мысли сверхматериалистичные, - сказал задумчиво Сергей, - Божественного я тут ничего не заметил. Поэтому перейдём ко второму вопросу и послушаем, как ты с этими мыслями живёшь. Не тяжело?

«По-разному, - ответил я и продолжил, - сейчас ничего, а раньше, ты прав, тяжеловато было. Я помню себя почти с рождения, с одного года. Даже кроватку из камышовой соломки, в которую меня положила мама, когда вернулась домой из роддома….

Уже тогда я почувствовал, в нашем мире что-то не так.

Мне было хорошо только до трёх месяцев. Есть фотка, где я сижу, прислонённый к подушке, и на вид мне около полугода. Такой пухленький симпатичный крепыш. Потом я заболел. Сперва воспалением лёгких, потом ангиной, которая сменилась корью и потом опять воспалением лёгких. Начались мои испытания в этой жизни. Температура под сорок палила меня, жуткие нескончаемые кошмары являлись по ночам и даже днём. В «Розе Мира» Даниила Андреева, с его жруграми и стэбингами, и в «Божественной комедии» Данте, с его описаниями девяти кругов ада, описаны ужасы и кошмары. Я читал о них потом. Так вот эти кошмары просто детские сказки по сравнению с теми, что я видел почти наяву, пока болел. Вижу порой и сейчас…

Видать, то место, откуда меня выпихнули на Землю, было пострашнее болезненных видений бедного Даниила. Там мне жилось не сладко, не сладко стало сразу и здесь, при моём появлении. Я знаю, не по своей воле пришёл я сюда, и со мной не заключали контракта на проживание. Дескать, если я буду честным, добрым, совестливым, много и тяжело работать, то мне за это что-то обломится. Ничего подобного.

Только вот я не пойму, зачем мне была дана при рождении такая страстность, такая впечатлительность, такая пылкая влюбчивость… и не было дано ни жажды жизни, ни силы воли, чтобы с этим справиться.

Я понимаю, мир такой, какой есть, и для жизни в нём надо приспосабливаться, надо работать локтями, уметь выбиваться «в люди» и успеть занять своё место под солнцем.

Но у мягких, совестливых, добрых и нежных – с этим плохо. Хорошо работают локтями другие: наглые, сноровистые, самоуверенные и нахрапистые. Из них получаются потом крупные бизнесмены, олигархи и политики. А из таких, как я, - лузеры, неудачники и бомжи.

Когда я выпил первый раз, это было на школьном выпускном, то сразу приобрёл алкогольные замашки, от которых не могу освободиться до сих пор. Потом на первом курсе я выкурил первую сигарету и сразу стал курить по две пачки в день. Тогда я ещё не понимал, что уже на крючке, что для меня в этой жизни не всё так просто, что таким, как я, здесь ничего не светит. Мы не просто сомневающиеся, скромные, безвольные и так далее…. мы – слабые, и наш земной удел незавиден.