Спираль

— Зачем он это сделал?

— Считал, что Японию в конце войны оскопили. Фанатично верил в Бусидо — «Путь воина». Китано приобрел меч, которым секундант Мисимы отрезал ему голову, и который повесил на стену в своем кабинете.

Данн перевел взгляд на старика в камере. Тот сражался за военную победу Японии, но в последние годы уповал не только на силу, но и на богатство. Он помог восстановить промышленную базу своей страны и требовал, чтобы военные играли более заметную роль в японском обществе. Путь к возрождению родины, по его мнению, одинаково определяли и йены, и меч. Но в наши дни Япония сдает позиции. Из пучины истории появился новый дракон — Китай.

Данн знал биографию Китано, как свою собственную. Шестьдесят четыре года назад, после событий на борту «Вэнгарда», Китано поместили в камеру морской гауптвахты в Гонолулу Тихоокеанское командование ВС США сбилось с ног в поисках остальных субмарин с содержащими узумаки латунными цилиндрами на борту. За несколько лет удалось обнаружить пять из семи цилиндров, четыре — сразу после войны, включая тот, что заразил команду «Вэнгарда», пятый — в 70-х годах в подводной лодке, затонувшей у берегов южной Калифорнии. Остальные два, если они вообще существовали, пропали без следа.

Китано продержали в камере размером с кладовку несколько месяцев, как держат в клетке разъяренного, обезумевшего зверя. Его допрашивали с пристрастием, грозили трибуналом и казнью за военные преступления. Китано клялся, что рассказал все, что знал, назвал имена всех токко, передал информацию об их целях. На него продолжали давить, пока Макартур не заключил сделку с Сиро Исии. В мае 1947 года, в обмен на судебную неприкосновенность, Сиро Исии передал десять тысяч страниц записей о полученных отрядом 731 «результатах исследований» — сведения о биологическом оружии, включая узумаки. Преследование членов отряда 731 прекратилось, Китано освободили.

Выйдя на свободу, Китано влился в круг ветеранов отряда 731, занявших высокое положение в японской медицине и фармацевтической промышленности. Он стал сооснователем «Зеленого креста», фармакологической компании, которая развернула бурную деятельность в послевоенной Японии. «Зеленый крест» создал одно из крупнейших в стране хранилищ консервированной крови, и Китано здорово обогатился. Но в 80-е годы он внезапно вышел из состава учредителей компании, продав свою долю за двести с лишним миллионов долларов. Вскоре «Зеленый крест» оказался замешанным в скандал с продажей крови, зараженной вирусом ВИЧ. Тысячи японцев умерли от СПИДа после переливания некачественной крови.

Китано забрал деньги и уехал в Соединенные Штаты. Он профинансировал несколько биофирм, недавно созданных в Ла-Джолле и на севере, в Кремниевой долине. Некоторые из них обернулись золотой жилой, и к середине 90-х собственные средства Китано оценивались в пять миллиардов долларов. В последнее десятилетие прошлого века капитал Китано увеличился еще больше благодаря капиталовложениям в несколько интернет-компаний в сфере здравоохранения. Его внимание привлекли потенциал Интернета и рекламная шумиха вокруг него. Он вывел активы из Кремниевой долины в 2000 году, незадолго до обвала фондовой биржи. Китано загребал наличность лопатой и озирался вокруг в поисках нового бума.

После событий 11 сентября такой бум наступил. Инвестиционный фонд «Китано-груп» вложил деньги в ряд новых военных компаний, предугадав, что повадки вашингтонской администрации не позволят ей раздувать бюрократический аппарат и она направит денежные потоки в частный сектор. Фонд инвестировал средства в компании, которые снабжали военных всем на свете, от систем интеллектуального анализа данных до персонала. Китано лично надзирал за инвестициями фонда в биотехнологические фирмы, особенно те, что были связаны с мерами противодействия биологическому терроризму. Он имел большой куш во всех крупных предприятиях этой сферы, от «Дженезис» до «Ди-эн-эй биосистемс». Китано также начал скупать биотехнологические компании в Японии, Корее и Китае, создавая азиатскую сеть, призванную стать фундаментом экономического прогресса в регионе, по мере того как на пьедестале наиболее передовой технологии кремниевую микроэлектронику вытеснял биосинтез.

Японский магнат не просто вкладывал деньги в новые предприятия, а осторожно развивал связи с американскими внешнеполитическими ястребами, в том числе Лоуренсом Данном. Китано основал три неоконсервативных прояпонских научно-аналитических фонда, в одном из которых Данн бил баклуши в промежутках между правительственными должностями в Вашингтоне и периодами преподавания в университетах. Они прекрасно сработались и успешно строили оборонительный вал против китайской экспансии. Но конечно, наибольшим успехом стало избрание нынешнего проамерикански и антикитайски настроенного президента Соединенных Штатов.

Китано помог Данну отложить приличную сумму на черный день и постепенно довести ее до неприличной. Он также познакомил Данна с новыми удовольствиями, которые открываются перед людьми, наделенными большими деньгами и властью. Большинство коллег Данна старались держаться от Китано на безопасном расстоянии. Всякие истории и слухи о его роли среди японской военщины во время Второй мировой войны не прекращались даже сейчас. Биография Китано притягивала Данна, как свет ночную бабочку. За два десятка лет между ними сложились профессиональные и личные отношения, основанные на взаимном недоверии и любви к дорогому виски и дорогим женщинам.

Китано стоял во главе огромной финансовой империи. К нему прислушивалось самое могущественное правительство на планете. Он имел все, что только пожелает.

И тут старик дал маху.

Китано сидел в середине камеры совершенно неподвижно, как статуя.

— Он знает, что за ним наблюдают? — спросил Данн.

— Если и знает, не подает виду — ни разу даже не посмотрел вверх, ни одного подозрительного движения. — Роббинс покачал головой. — Странно все это. С утра вел себя как обычно.

— Покажите.

Роббинс нажал пару клавиш, и на втором экране появилось изображение с меткой времени 07:22. Китано приседал, делая физические упражнения.

— Каждое утро — полчаса физкультуры. После этого читает, пока не откроют доступ в комнату отдыха. Смотрит там телевизор. В этом помещении тоже есть видеокамера. Минутку — я выведу на экран утреннюю запись.

Картинка сменилась. Метка времени теперь показывала восемь часов четыре минуты утра. Китано в одиночестве сидел в кресле, уставившись, словно в трансе, на экран телевизора. Остальные заключенные держались поодаль, явно предпочитая не приближаться.

Данну не требовалось объяснять причины подобной осторожности. Вскоре после прибытия в Хэзлтон один из заключенных, посчитав японца немощным стариком, стащил его обед. Китано никак не отреагировал. Но через два дня жену этого парня, работавшую официанткой в Ист-Фишкилл, штат Нью-Йорк, избили до неузнаваемости. Труп пришлось идентифицировать по ДНК. Днем позже и самого заключенного нашли мертвым, со вспоротым животом. У Китано имелось неоспоримое алиби — он даже не покидал свою камеру. Никакие улики не связывали японца с двумя происшествиями, но остальные заключенные теперь сторонились его, как зачумленного.