Сталь

Но я не знала.

Глава 6.

Проснувшись я сразу поняла, где именно нахожусь. Я лежала в чистой двуспальной кровати с непривычно мягким матрасом, в просторной гостевой спальне на втором этаже того самого дома, в который меня доставили вчера ночью. Я была жива. Не цела, но жива.

Перед сном я не меньше получаса простояла под тёплыми потоками воды в душе, совершенно наплевав на марлевую повязку у себя на голове, из-за чего в итоге мне пришлось её снять. Теперь мне дико хотелось есть. Так же дико, как не хотелось подниматься с постели. И всё же в какой-то момент голод пересилил утреннюю лень, и я сбросила с себя тяжёлое одеяло.

Подойдя к дорожной сумке, той самой, которую Тристан умудрился спасти, а Беорегард помог занести в эту комнату, я открыла её и, достав первые попавшиеся джинсы и футболку, начала одеваться, стараясь не морщиться от головной боли, которая, всё же, казалась мне не катастрофической.

Умыв лицо, осмотрев рану на голове и спрятав её под волосами, я пришла к выводу, что медицинская помощь мне не понадобится: пара дней, и рана крепко затянется, кожа перестанет быть такой бледной, ссадины и синяки, превалирующее число которых было рассеяно по моим многострадальным рукам, начнут сходить. Я понимала, что моё состояние могло быть намного более худшим. Отчётливо понимала. И потому была более чем довольна своим текущим состоянием, и благодарна за то, что оно именно такое, какое есть – не хуже.

Из-за ночных слёз мои глаза не опухли, но пугающе сильно порозовели, так что, расчесывая и укладывая волосы, я старалась не встречаться взглядом со своим отражением в зеркале. Всё могло быть хуже… Всё-всё-всё… Этого места могло и не существовать, но оно существует. Существует…

Спустившись на первый этаж, я направилась прямиком в сторону кухни, местонахождение которой определила ещё накануне. Впрочем, не знай я её локации, я всё равно нашла бы её по приятным запахам, источающимся с её стороны.

Беорегард сидел во главе обеденного стола напротив уже опустошенной тарелки и, попивая чай, читал бумажную газету, что меня немного удивило, так как бумажной прессы в мире осталось очень мало, как и любителей времяпровождения в её компании.

Оторвав своё внимание от прессы, Беорегард встретился со мной взглядом.

– Что пишут? – решила начать я.

– Газета двухнедельной давности, но только сейчас нашлось время почитать. О Стали не написано ни слова. Присаживайся, – он указал рукой на место слева от себя, которое было аккуратно сервированно. – Доброе утро.

– Доброе, – уже опускаясь на стул, вздохнула я. Передо мной стояли панкейки, домашние вафли, молоко и… – Это латте? – удивилась я, сразу же с неприятностью вспомнив, что пила этот напиток в последнее утро своей нормальной жизни.

– Кармелита сказала, что ты любишь этот напиток.

– Это она приготовила завтрак?

– Нет, её домработница. Та, которую ты видела вчера. Зачем ты сняла повязку?

Я машинально коснулась кончиками пальцев своей болящей головы.

– Принимала душ и замочила…

– Как себя чувствуешь? Стоит показаться доктору?

– Да нет, всё в порядке, – взявшись за вилку, я потянулась за первым панкейком, как вдруг, совершенно неожиданно, Беорегард перехватил мою руку на полпути.

Не понимая, что происходит, я наблюдала за тем, как он одной рукой удерживает моё запястье, а второй…

– Раздобыл у своих бойцов, – с этими словами он вставил в замок наручников, уже привычно для меня болтающихся на моём многострадальном запястье, миниатюрный ключик и, провернув его, с волшебной лёгкостью освободил мою руку от стальной удавки. Я не заметила, как с облегчением выдохнула, словно удушающую петлю только что сняли не с моего запястья, а с моего горла.

– Спасибо, – наблюдая за тем, как Беорегард забирает себе наручники, вернула себе руку я, инстинктивно начав её потирать.

– Ты пыталась избавиться от них другим путём? – смотря на моё синюшное, со страшными гематомами и содранной кожей запястье, поинтересовался Беорегард.

– Да. Думала подсолнечное масло поможет, – поджала губы я. – Не помогло…

– Но вариант был неплохой – у тебя тонкие запястья.

– И всё равно мой вариант оказался хуже твоего, – я не заметила, как досада, испытываемая мной вчера, начала вновь украдкой возвращаться в мою душу. Наконец подцепив желаемый панкейк и положив его себе на тарелку, я почувствовала непроизвольное урчание в своём пустом желудке. Сколько я не ела? Сутки? Больше? Есть хотелось дико. – Который сейчас час? – уже с набитым ртом поинтересовалась я.

– Начало одиннадцатого.

– Ты поздно завтракаешь?

– Обычно раньше, просто ждал тебя.

– И не дождался, – я врезалась бескомпромиссным взглядом в своего собеседника. Он сразу же заулыбался и отвёл свой взгляд в сторону, и весь его красноречивый вид немо кричал мне в ответ одно-единственное слово: “Понятно”. Итак, перчатка была брошена. – Что с Кармелитой и детьми? Как они? – совершенно невозмутимо вернулась к своему завтраку я.

– Уже проснулись. Кармелита отправилась с детьми в склад, чтобы подобрать для них сменную одежду.

– В склад? – удивилась я, решив, что он перепутал слово “магазин”, но, вновь встретившись с ним взглядом, поняла, что ничего он не перепутал. – Расскажи мне об особенностях этого места, но сначала скажи, что будет с Клэр и Тринидад. Они ведь теперь сироты. Я не хочу, чтобы они попали в приют.

– Хочешь их удочерить? – с вызовом ухмыльнулся мой собеседник.

– Я спасала их жизни не для того, чтобы в итоге упечь их в сиротский дом, – уверенно смотрела в глаза собеседника я. – Да, я их оставлю себе… – моя уверенность была совсем неуверенной: какой из меня может выйти опекун?! Разве что хреновый. – Наверное… – наконец, не выдержав уверенно нарастающего напряжения, добавила я.

– Не переживай, Кармелита сегодня утром заявила, что обеих девочек оставит при себе, – почему-то вдруг решил бросить мне спасательный круг Беорегард. – В конце концов, она дружила с матерью Клэр, а Тринидад красавица, как она выразилась. Так что опекуном тебе не обязательно становиться. – Я не сдержалась и с облегчением выдохнула. – Так и знал, что на самом деле ты не хочешь примерять на себя эту роль, – вновь неоднозначно заусмехался он.

– Примерила бы, если бы в этом была необходимость, – в ответ нахмурилась я, потянувшись за ещё одним панкейком, но вместо одного подхватила сразу два. – Так ты расскажешь мне о Руднике или как?

– Для этого я и отменил все свои планы на это утро, – он вновь взял газету в руки, – чтобы обрисовать тебе картину в общих чертах и проследить за твоим психологическим состоянием.

Последнее замечание кольнуло моё самолюбие: я что, неуравновешенный подросток с проблемами в поведении и самовыражении?

– И как же ты оцениваешь моё психологическое состояние? – прищурилась я, почти сумев скрыть свою раздражённость.

– Нестабильное, – уже не смотря на меня, целиком уйдя в газету, нарочито незаинтересованно, я бы даже сказала, что с плохо скрытым вызовом отозвался он, после чего вдруг дерзко добавил. – Я бы даже сказал, что оно у тебя слабенькое.