Сталинград
Шрифт:
С востока наплывал нежеланный рассвет. Полковник Утвенко передал бинокль адъютанту и сказал:
- Посмотри вон туда, у тебя зрение острее...
- Вижу колонну!
Худобкин посмотрел, и его сердце испуганно заколотилось от увиденного: бесконечно длинная колонна крытых брезентом грузовиков, выползая из-за горизонта, в открытую, ничего не боясь, катилась по степи с запада на восток.
- Может, это наши?
– вырвалось у него скорее просто так.
- Какое там наши!
– Комдив взял из трясущихся рук бинокль.
Вскоре
- Да вы только посмотрите!
– Она выстрелила в него из своего пистолета.
– Гад, сдаваться собрался!
- Немцы же услышали! – буквально простонал Худобкин.
- Так он же предатель!
- А теперь и мы погибнем…
Бой вспыхнул, как сухие дрова в костре. Последние очаги сопротивления советских бойцов на прибрежной территории были подавлены. Утвенко и оставшиеся в живых красноармейцы спрыгнули с обрыва в топкое болотце, где полковника ранило в ногу шрапнелью от разорвавшегося рядом снаряда.
- Только не бросайте меня братцы! – прохрипел истекающий кровью комдив. – Если потеряю сознание, лучше добейте…
- Дотащим! – пообещал Григорий и крепче обнял командира.
Кое-как выбравшись из болота, Утвенко с двадцатью случайно прибившимися солдатами весь день прятались на засеянном пшеницей поле.
- Обложили нас как зайцев!
- А мы и есть зайцы… - горько сказал полковник.
– Немец пугнул нас, мы и побежали.
- Подготовиться, как следует, не успели…
- Хорошо, что хоть успели окопаться. – Признался Утвенко, поправляя окровавленные повязки на ногах.
– Солдаты вермахта покончили бы с нами быстрее, если бы мы заранее не вырыли глубокие окопы.
- На войне лопата иногда поважнее винтовки…
… Ночью они встретили ещё нескольких оставшихся в живых красноармейцев и готовились переплыть на другой берег Дона.
- Ты точно знаешь, куда нам плыть?
- Я родился в энтих местах.
- Как твоя фамилия боец?
- Шелехов, товарищ полковник.
- Веди нас! – приказал обессиленный комдив. – Я запомню твою фамилию… Живы будем, награжу медалью.
- Я не за награды воюю… - подумал Григорий и повёл группу к знакомому броду.
При переправе, однако, пара солдат утонуло, не все умели плавать. Советские солдаты тонули молча, боялись привлечь внимание противника. Только один молоденький украинец не выдержал. Нахлебавшись воды, он в последнем предсмертном движении вынырнул на поверхность и гортанно выкрикнул:
- Мамо!
Раненого Утвенко перетащили на себе Григорий и лейтенант Худобкин, с которым случился эпилептический припадок после того, как они уже выбрались на берег.
- Тебе повезло, что припадок не случился в то время, когда мы были в реке. – Сказал благодарный командир
дивизии.- Утоп бы и нас на дно утащил… - устало подтвердил Григорий.
- Ну, если уж мы здесь не погибнем, значит, всю войну переживём.
– Заметил молочно белый Худобкин.
- Почему же?
- У меня особая причина верить в то, что останусь жив. – Признался лейтенант, крупно дрожа от пережитого припадка.
– Моя мать осенью получила «похоронку», хотя я был только ранен.
- Бывает…
- Она устроила мне заочное отпевание в церкви.
- По казачьим поверьям отпевание живого человека означает для него долгую жизнь. – Невесело заметил проводник. – Верно говорю.
- Я и говорю, что не погибну…
После форсирования Дона группа разделилась. Командир дивизии отправился искать свой штаб, а рядовым бойцам приказали прибиться к любой части собственной дивизии.
- Прощевайте, славяне! – попрощались случайные попутчики.
- Теперь немец нас не достанет.
Утром солдаты вышли к грунтовой дороге, вившейся в безразличной степи. Илья заметил столб пыли вдалеке: по грунтовке ехали советские ЗИСы.
- Кажись наши. – Прищурившись, сказал он.
- Погляди лучше…
Гайнутдинов подобрался поближе и разглядел на лобовом стекле первого в колонне автомобиля нарисованную конскую голову. В горле у Григория застрял горький комок.
- Энто знак родного корпуса, – обрадовался он. – Таки вышли к своим…
- Точно наши!
Они вышли на дорогу, обуреваемые сильными чувствами, которые может испытывать лишь человек, побывавший на чужбине, в плену или в тылу врага.
- Свои, ребята, свои… - повторял Григорий и не мог успокоиться.
- Вот повезло! – сказал Илья и сел прямо в пыль.
Машина неохотно остановилась. Начальник продовольственного снабжения полка, старший лейтенант Лысо-Кобылко удивлённо поднял бровь и крикнул:
- Тю, и что это за бродяги стоят?
- Кажись, наши, - обратился к нему шофёр Костенко.
- Вижу, что не чужие, а то бы стрельнул… - Вот, что, братцы, живо залезайте в машину.
- Энто мы мигом!
21 августа 1942 года пехотные подразделения корпуса генерала фон Зейдлица 6-й Армии Паулюса легко форсировали Дон на надувных лодках. Солдаты сноровисто и дружно навели надёжную переправу близ станицы Лучинская.
- Одну великую русскую реку мы покорили, - переговаривались между собой возбуждённые наследники Бисмарка, - дело за Волгой.
- А там окончательная победа!
Как только переправа оказалась готовой к работе, сапёрные батальоны принялись за строительство понтонных мостов, по которым должны были пройти танки и прочая боевая техника.
- Мы достигнем её по кратчайшему пути, – командиры передовых частей вермахта рисовали на картах маршруты движения войск.
– Там, где она изгибается в сторону Дона большой дугой.