Сталинград

 Командир привёл обмундирование в порядок и гордо продолжил свою речь:

 - Товарищи, вы понесли тяжёлые потери, но мы делаем успехи, и скоро русские будут окончательно стёрты с лица земли. Дома вами гордятся!.. Помните об этом и продолжайте выполнять свой долг, как вы делали это до сих пор. Я со своей стороны сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться в скором времени отпусков для некоторых из вас...

 - Ты веришь этому бреду?
– ворчливо произнёс Ковач.
– Я уже нет.

 ***

 После боя, если ты конечно жив и не ранен, больше всего на свете хочется, есть и спать. На обед привезли горячий фасолевый суп, и обессиленные утренней заварушкой солдаты набросились на него, как стая голодных волков.

 - Суп необыкновенно вкусный!

 - Вот видите, это было не так уж трудно, - признался Пилле, когда солдаты улеглись перекусить прямо на земле. – Никто из наших не погиб.

 - Если не считать Фогта. – Напомнил о потере Майер.

 - Но мы то живы!

 Иоганн два раза брал добавку, но, когда деликатный Вилли протянул свой плоский котелок в четвёртый раз, повар сказал, что больше нет.

 - Ладно тебе, - пророкотал добродушный Францл, - дай парню ещё ложку, ты, пузатый сукин сын!

 - Но я же говорю вам, что ничего не осталось!
– проскулил повар.

 - Ты ведь, чёрт побери, готовил на всю роту, - прорычал фельдфебель.
– Не будешь же ты мне говорить, что знал заранее, что мы потеряем треть наших людей!

 - Я же не виноват, что вы обжираетесь, как свиньи?

 - Ладно, если больше нет фасоли, как насчёт шоколада?
– спросил Фом.
– В конце концов, нам полагаются шоколадные пайки.

 - Это меня не касается, - проворчал повар.
– Спросите об этом у сержанта, ведающего снабжением.

 Несколько позднее пришёл сержант-снабженец, вздорный тип с лицом как у Щелкунчика, объявивший, что взвод может получить свой шоколад:

 - Но только по одной плитке каждому и не думайте, что вы также получите порцию убитых!

 - Конечно, - буркнул Шольц, - ты сожрёшь их сам…

 По этому поводу возникло много недовольного ропота, и как только сержант повернулся к ним спиной, раздражение выплеснулось наружу:

 - Повторяется та же самая пакость. – Зло сказал потный Пилле.
– Как только у нас убитые, эта свинья придерживает у себя их пайки.

 - Так всегда с шоколадом и сигаретами.

 - А что, думаете, эти зажравшиеся типы делают с ними? Набивают своё брюхо, пока мы маемся в окопах.

 - Зря вы тут ерепенитесь, - заикаясь, проговорил повар.
– Если вас услышит старик, хлопот не оберёшься.

 - Заткни пасть, ты, жирный боров!

 - В следующий раз, если сваришь мало, сам попадешь в котёл. Ты тут долго откармливался.

 … Остаток дня они отдыхали, валялись на шелковистой траве и периодически купались. Иоганн долго с интересом следил как неуёмная ласточка с неутомимо рассекала воздух в погоне за мошками для ненасытных детишек.

 - Птицам на наши войны наплевать. – Тихо сказал он.

 - Что такое? – откликнулся сонный Шольц.

 - Спи…

 На лету визжали от восторга чёрные стрижи. Майер вслушался в звонкие, полные счастья трели жаворонков и почувствовал восторженный трепет от величия непонятной для него степи.

 - Люди, живущие здесь, - подумал он, - не могут быть рабами…

 Ближе к вечеру довольный Францл приветствовал товарищей огромным куском великолепного копчёного сала, помахивая вкуснятиной перед их перемазанными физиономиями.

 - Одному Богу известно, где он его раздобыл, – подумал Майер и принюхался, – но как раз вовремя.

 - Как есть хочется! – признался вечно голодный Вилли.

 Как раз в это время солдат созвал лейтенант Штрауб, и Францл просто запихнул добычу в вещмешок.

 - Получен приказ продолжить движение к Дону.

 - Сколько можно? – в поредевших рядах взвода солдаты тихо задавали друг другу надоевшие вопросы. – Нас отведут в тыл только когда поубивают?

 - Мы должны проявлять величайшую осторожность, входя в любой из домов, - инструктировал командир подчинённых.
– Большинство из них заминированы.

 - К чёрту мины!
– сказал Францл.

 - Мы беспокоимся вовсе не о тебе, - сухо сказал Иоганн, - но мы можем лишиться куска чудесной свинины.

 Не встречая сколько-нибудь серьёзного сопротивления, рота вышла к ленивой реке, которая протекала перед большой станицей

 - Чир. – С воодушевлением произнёс Фом.

 - Сколько нам ещё рек форсировать?

 - Перейдём Дон и до самой Волги сплошная степь. – Ответил казак. – Даже напиться негде будет.

 - Когда мы достигнем Волги, - мечтательно сказал Вилли, - война закончится.

 - Почему?

 - Русские поймут что проиграли…

 Ниже по течению, где река изгибалась, был перекинут единственный мост. Там наступала одиннадцатая рота. Яростная стрельба указывала на то, что она пыталась захватить плацдарм.

 - Почему русские вовремя не взорвали мост?

 - Ротозеи! – поставил диагноз Пилле.

 - Придётся перейти реку вброд. – Велел лейтенант и показал рукой. – У моста перестрелка продлится долго.

 С винтовками высоко над головой солдаты роты Майера вошли в воду. Так как они не могли ответить на дружную пальбу красноармейцев, многие погибли под перекрёстным огнём. Кому не повезло, сгибались пополам и тонули, но большинству удалось достигнуть другого берега. Там дальнейшее продвижение облегчилось.

 - Кто-нибудь видел Пилле? – озабоченно спросил товарищей Иоганн.

 - Он шёл по воде рядом со мной, - ответил молодой солдат из недавнего пополнения, - но на берег не вышел.

 - Неужели его ранили и он утонул?

 - Похоже на то…

 - Бедняга Пилле, - с сожалением подумал Иоганн. – Ещё один погибший из нашей команды.

 … Только к сумеркам бойцы батальона смогли очистить станицу от противника, затем заняли позиции по краю высоты и вырыли обычные узкие окопы.

 - Может, хотя бы сегодня отдохнём?