Старая роща

Игорек исчез внутри дома.

Неожиданно над Афанасьевкой прокукарекал громко петух. Откликнулся вскоре другой на Слободке. Не по себе стало Матвейке в темной сырости лопухов: пропал куда-то Игорек, никаких звуков от дома не доносилось. Выполз он из зарослей, во все глаза стал в дом всматриваться – не пора ли на выручку бежать? Взял вторую палку в левую руку. Еще раз зловеще прокукарекал на Слободке петух, и в ту же секунду из разбитого окна сначала шумно выпорхнула ворона, устрашающе каркая, а за ней следом метнулось в лопухи что-то черное, гибкое. Матвейка бросил в него палку и, видимо, попал, потому что существо дико взвизгнуло и затихло. Что с Игорьком, жив ли? И не его ли в ворону превратил оборотень, ускользнувший только что в Утиный овраг, приняв странное обличье?

Матвейка, преодолев с трудом страх, рванулся к дому. Вбежал в сени и там нос к носу неожиданно столкнулся с Игорьком в человеческом облике. Оба в испуге отпрянули друг от друга.

– Черт!.. – выдохнул глухо Игорек.

– Где?

– Нигде, это я тебя ругаю. Ты что как зверь на меня накинулся, чуть не напугал! Нет здесь никого, кроме старой вороны и задрипанной кошки. Пошли отсюда!

Теперь они готовы были к более серьезным испытаниям.

– Завтра вечером пойдем на Голубое озеро, будем переплывать его! – решил твердо за них обоих Игорек.

Голубое – глубокое озеро перед Дальним лесом, километрах в трех от деревни. По одному его берегу тянется сосновая аллея, по-другому – акациевая рощица вперемежку с липами, дубками и вязами. Крутые склоны густо заросли разнотравьем – раздолье для деревенских косцов! В лощинах хозяйничает орешник, а под пологом на краях рощицы таятся кусты колючего шиповника. Богаты берега Голубого и клубникой, и грибами, и земляникой, но не очень разгуляешься здесь: в низинах и у берега среди зарослей кустарников и камышей водятся медянки.

Матвейка с Игорьком только в начале этого лета научились плавать, на воде держались еще не очень уверенно. Но Игорек подбодрил Матвейку:

– Поплывем рядом, если что, поможем друг другу.

На Голубое они пришли на вечерней зорьке. Вода в озере была чистой и теплой, как парное молоко.

Первым плыл Игорек, Матвейка держался чуть в стороне позади него. Противоположный берег казался далеким-далеким.

– Не суетись! – выдохнул Игорек. – Экономь силы, движения делай медленнее… – И поперхнулся, глотнув воду.

«Лучше бы помалкивал, – подумал Матвейка. – Сейчас нахлебается, спасать его придется…» Он покосился на друга. Тот плыл сосредоточенно, по-собачьи, яростно колошматя ногами по воде. Матвейка позавидовал его уверенности.

Над глубиной в середине озера было легче держаться, как будто тут вода была плотнее или кто-то снизу поддерживал. По телу бежали мурашки от приятного тепла. И хотя Матвейка работал руками медленно, насколько можно было, он стал ощущать усталость. А далекий берег застыл на месте, плавно покачиваясь на волнах, и совсем не приближался.

«Надо о чем-то другом думать, – вспомнил Матвейка наставления Игорька. – Вон какого необычного цвета поверхность озера: сиреневая, а ближе к берегу светлеет, окрашивается в розовый цвет, переливается золотистыми искорками и гаснет в тени кустов орешника. Брызги над плывущим впереди Игорьком рассыпаются в голубом воздухе разноцветным полукругом, словно звездочки, и падают в воду со звонким хлюпаньем… Надо равняться на Игорька, он плывет как ни в чем не бывало, будто и не устал совсем.

Матвейка посмотрел направо, туда, где озеро сужалось и растворялось в дымчатом сумраке. Вздрогнул куст орешника на берегу и из-под него кто-то выплыл.

– Кто это? – испуганно выдохнул Матвейка и от неожиданности хлебнул воды – теплой, отдающей илом и камышами.

– Похоже, ондатра, у нее там норка, – отозвался Игорек, оглянувшись на Матвейку. – А что это там черное слева от тебя? Кажется палка, будь осторожнее.

Скосив глаза влево, Матвейка увидел плывущую рядом с собой… змею. Можно было даже разглядеть бронзовую полоску на ее спине.

– Медянка! – выкрикнул он и рванулся в сторону. Снова хлебнул солоновато-горькой воды.

– Спокойно! Змеи в воде не кусаются, только не дергайся и не делай резких движений! – Ага, а у самого тоже голос дрогнул…

У Матвейки от страха появились дополнительные силы. Быстрее к берегу! Кто знает, что на уме у этой пресмыкающейся. Вон она, кажется, уже пятки его щекочет, вдруг раз в жизни попробует куснуть в воде… И Игорек молодец, спешит к нему на выручку, несмотря на опасность. Ну вот, до берега еще один рывок. Кажется, змея отстала, можно остановиться.

Матвейка принял вертикальное положение, попытался достать кончиками пальцев ног дно. Нет, еще глубоко. Его вдруг потянуло вниз – то ли от усталости, то ли от волнения. Даже глаза не успел прикрыть, и поплыли перед глазами мутно-желтые круги; черной молнией метнулась сбоку медянка. Матвейка разглядел в двух шагах впереди темно-зеленые водоросли и коричневый берег, но где взять силы, чтобы сделать эти два шага? Его охватила дрожь. И тут он ощутил резкий толчок в спину, что помогло ему из последних сил сделать взмах руками перед собой и ступить наконец на желанное твердое дно. Берег!

Выбравшись из воды, он, обессиленный, упал лицом в густую траву, совсем не заметив, что она была колючей. Игорек поддерживал его под мышки:

– Как ты, отдышался?

Матвейка кивнул, потом спросил:

– Это ты меня подтолкнул?

– Да, но я тоже воды нахлебался досыта. Ты молодец, выкарабкался! Пока я медянку отпугивал хлопками по воде, потерял тебя из виду.

Они долго сидели на берегу молча, приходя в себя.

– Все-таки мы с тобой переплыли! – радостно блеснул карим взглядом Игорек, хотя коленки его еще тряслись немного, а с губ не исчезла синь. – Теперь можно браться за серьезное дело!

«Что он имеет в виду? – поежился Матвейка. – Мы и так еле спаслись…»

Что имел в виду Игорек, он узнал на следующий же день.

– Теперь мы готовы с тобой к тому, чтобы переночевать в Старой роще!

«Как он себе это представляет?» – подумал Матвейка. Но тут же успокоил себя: «Надо отвлечь его чем-то другим, позвать играть в перестрелку, его любимую игру, или предложить следить за Лехой на Низовке. Он забудет о своей очередной опасной затее…»

Не таким человеком был Игорек, чтобы забыть. Вечером того же дня явился к Матвейке:

– Первая попытка завтра, готовься!

Днем при ярком солнце казалось, что прийти в Старую рощу ночью совсем несложно, подумаешь – десять минут пшеничным полем мимо лесопосадки, потом сто шагов по опушке, около одинокого вязка сворачиваешь на широкую лесную дорогу и скоро, пройдя осинник, окажешься на Ближней поляне. Но это днем…

Следующим вечером, как только стемнело, они вышли за деревню и направились к Старой роще. Она, казалось, отодвинулась дальше от деревни еще километра на три. И звуки вечером хрупким были не такими безобидными, как днем. Даже в стрекотании кузнечиков слышались пугающие нотки. Тревожно перешептывалась листва в липовой посадке вдоль дороги. Иволга, и та вместо пения нежного пронзительно и визгливо вскрикивала где-то в густой темноте. Вспорхнул неожиданно, испугавшись мышиного шороха, жаворонок в пшенице, а перепелка у дороги все предостерегала: «Беррегись, беррегись!..»