Стародум

Только сейчас я понял, что это на самом деле странно. Когда мне было лет шесть, отче Игнатий сам подошёл ко мне и предложил научиться читать и писать. Я конечно же согласился, а через некоторое время то же самое предложил Волибор, но только с искусством ломать руки и ноги. Эти два мастера в своих областях передали свои знания только мне со всего села и никому больше.

Я бы понял, если бы в Вещем нашлось ещё с десяток таких же ребят, но нет. Я — единственный, на кого они тратили время.

Даже удивительно, что я сам об этом не подумал. Только Никодим заметил необычное.

— А ведь и правда, — говорю. — Волибор, почему ты никого другого не научил копьё держать?

— Э-э, — отвечает здоровяк.

Наши вопросы поставили его в тупик. Новая мысль мелькает в голове.

— Волибор, это ты попросил отче Игнатия грамоте меня обучить?

— Нет…

Мы знаем этого здоровяка очень много лет: он запросто может одной рукой сломать хребет взрослому человеку, а второй лопать суп. И даже не разольёт его. Но в плане вранья он — полнейший невежда. Дети врут лучше, чем он.

Даже в сумерках видно, как он разволновался.

— Почему ты так дёргаешься? — спрашиваю.

— Да я не дёргаюсь…

— Ещё как дёргаешься, — замечает Светозара. — Помнится, я тоже хотела научиться читать, чтобы с моими лучшими друзьями могла секретными посланиями общаться, к попу подходила с просьбой. А он мне несколько уроков дал и всё, достаточно. Поэтому Никодиму пришлось мне буквы показывать.

— Так ты же из волхвов, — отвечает Волибор. — Православие и старые боги не ладят. Вот поп и не захотел тебя обучать.

— А вот и нет! Отче Игнатий и слова плохого о старых богах не сказал.

— Ну попросил и попросил… чего прицепились? Увидел, что Тимофей молодцом растёт, вот и решил, что у нас в Вещем должен быть хоть один умный человек. Чтобы было кому за нас постоять! Что с того?

— Просто странно, — отвечает Никодим.

— Ничего странного в этом нет!

Волибор резко ускоряет шаг, отчего нам приходится чуть ли не бежать, чтобы нагнать его.

Наш здоровяк не местный — он раньше жил в Стародуме, крепости, что безумец с людоедом взяли в самом начале эпохи безумия. Даже каким-то крутым солдатом был, но всё потерял. И жену, и семью. Всё. Теперь живёт на окраине и почти всё свободное время рыбачит.

— Да погоди ты, — говорю. — Мы же тебя ни в чём не обвиняем.

— А звучит так, будто обвиняете.

— Тебе так показалось.

Двигаемся вдоль тихой лесной тропы: мы должны нагнать уезжающую телегу, но чтобы никто не заметил нашего передвижения. Вот и идём путём, которым ходят только грибники. В вечернее время здесь абсолютно безлюдно: все нормальные люди давно дома сидят.

Идём аккуратно, но быстро. По нашим примерным подсчётам, догнать телегу мы должны ещё до наступления ночи. Стражники с посыльным возвращаются в острог по прямой дороге, а мы петляем и делаем крюк, поэтому медлить нельзя. Наш темп должен быть вдвое выше, чем у них.

Идём, отбиваемся от комаров.

Ветки хлещут по лицу.

Пока ещё можно видеть окружающую местность, но чем темнее становится, тем опаснее.

Лето — не зима. Это зимой ночью ступишь за порог дома — сожрёт нечисть. Летом твари вялые, сонные: будешь вести себя тихо, пройдут мимо. Даже ночью можно путешествовать, если идёшь по большой дороге и есть с собой достаточно огня.

Вот почему люди удельного князя покинули наше село перед наступлением темноты. Их четверо, вооружены, с факелами — можно вполне спокойно добраться до дома, если говорить шёпотом и не привлекать внимания. Зимой бы такое не прошло. Будь их хоть целая ратная сотня на конях и с горящими мечами… наутро бы лишь разорванные трупы нашли.

Но лес коварен.

Даже летом может устроить подарок.

— Кажется, я что-то вижу, — произносит Никодим.

— Я тоже, — отвечает Светозара.

Когда вокруг сумерки, свет огня можно различить с большого расстояния. Кажется, мы всё-таки нагнали телегу с посыльным. Какие же они всё-таки тупицы, что не потребовали ночлега в Вещем. У нас есть подворье — приютили бы на ночь.

Но нет — захотели покинуть село сегодня, боясь гнева крестьян.

И сейчас они очень горько за это поплатятся.

— Молчим, — злобно произносит Волибор, так и не отойдя от нашего разговора. — Нельзя, чтобы они нас услышали.

— Мы не тупицы, Волибор, — отвечает Светозара. — Сами знаем.

— Все вы у нас умные, а как дело доходит — в штаны срёте и старших зовёте.

— Это ты про кого? — уточняет Никодим. — Я — единственный со всего села, кто отказался коню поклониться.

— И ты этим гордишься?

— Уж не тем, что на колени перед животным падал!

— Тише! — говорю.

Чем ближе мы подходим, тем отчётливее слышатся разговоры людей впереди. Сразу видно городских: нет у них страха перед природой. Деревенские никогда не будут повышать голоса среди деревьев, даже днём. А эти болтают несмотря на сгущающуюся тьму.

Вскоре мы выходим к небольшому холму, чья верхушка подкрашена огненными всполохами. Аккуратно взбираемся на самый верх и перед нами предстаёт широкая, утоптанная дорога, по которой двигаются семеро: посыльный удельного князя за поводьями, два стражника с факелом впереди, один сзади, а внутри, рядом с продуктами, сидят наши.

Девочки хнычут и прижимаются друг к другу.

Батя сидит рядом с ними и что-то очень тихо шепчет. Надеюсь, подбадривает малявок.

— Я полечу к малышкам и успокою их, — произносит Веда.

Девушка-дух устремляется к телеге, но через некоторое время возвращается с очень задумчивым выражением на её обаятельном красном лице.

— Как странно, я отлетела от тебя и тут же забыла, что вообще происходит. Оказывается, я не могу отдаляться от тебя достаточно далеко. По крайней мере сейчас.

Пожимаю плечами. Всё это странно, но этого следовало ожидать. Девушка — дух оружия, и она может существовать только пока привязана к владельцу. Она — не самостоятельное живое существо. Может быть, я смогу освободить её, и она сможет летать где угодно, но для этого нужны знания и умения.

— Сукины дети, — шепчет Никодим.

— Делаем, как договаривались, — произносит очень тихо Волибор. — Я вытаскиваю Федота, Тимофей одну из девочек, Светозара — вторую. Всем понятно?

Вопрос, предназначающийся Никодиму.

— Понятно, — бурчит парень.

— Точно понятно?

— Я просто хочу подсобить. Спасти наших из лап этих уродов!

— Ты не можешь бегать так же быстро, как Светозара, и руки у тебя не такие сильные. Так что двигайся на отдалении и не попадайся на глаза.