Старшая ветвь

Наконец все расселись, и я весело тряхнул головой.

— Ну, поехали!

* * *

Через два часа мы добрались до домика лесничего на берегу лесного озера.

Дул свежий ветерок, он давным-давно прогнал запах лесного пожара. К моему удивлению, Николая Сосновского и Петра Брусницына на месте не было. Нас встретили только Акинфий Петрович и Леонид Францевич Щедрин.

Эксперт, сняв пиджак и закатав рукава рубашки, с удовольствием колол дрова для будущего костра, а призрак красиво переливался на солнце и разговорами отвлекал его от работы.

Заметив, что мы подъехали, Леонид Францевич охотно отложил топор.

— А где Никита Михайлович? — спросил я его.

— Вы здорово удружили господину Зотову с поимкой темного мага! — заулыбался Леонид Францевич. — Теперь у Никита Михайловича столько работы, что он даже спит в своем кресле.

— А как же вы умудрились вырваться? — удивился я.

— Если намечается хороший пикник, Александр Васильевич, меня никто не удержит, — с улыбкой ответил эксперт.

Тем временем предок рода Сосновских подплыл ко мне.

— А это кто такие? — с подозрением спросил Акинфий Петрович, глядя на императора и его свиту, которые как раз вылезали из мобилей.

— Император, — тихо сказал я, и призрак удивленно умолк.

— Ваше Величество, прошу вас, познакомьтесь, — пригласил я императора. — Это Акинфий Петрович, самый первый граф Сосновский. Не обращайте внимания на его несколько необычный вид. Дело в том, что Акинфий Петрович — призрак.

— Очень приятно, — вежливо сказал император и даже протянул руку онемевшему от удивления Акинфию Петровичу.

Призрак осторожно пожал ладонь императора.

Его Величество огляделся вокруг.

— Потрясающее место, Александр Васильевич, — одобрительно сказал он мне. — Сразу чувствуется магическая атмосфера. Кажется, я понимаю, зачем вы меня сюда пригласили. Хотели, чтобы я именно здесь принял решение о судьбе Сосновского леса?

— Вы угадали, Ваше Величество, — улыбнулся я. — В тронном зале принимаются одни решения, а в магическом месте совсем другие.

— А где же граф Сосновский и господин Брусницын? — нахмурился император. — Я хотел бы с ними поговорить. У меня правило — сначала решать дела, а уже потом отдыхать.

— Едут они, едут, — неожиданно заверил нас Акинфий Петрович. — Только что мне зов прислали. Вот-вот будут.

— А вам можно прислать зов? — удивился я.

— Конечно, — непонимающе нахмурился Акинфий Петрович, — а что здесь такого?

— Вы же призрак, — объяснил я свое удивление.

— Ну и что? — недоуменно спросил меня предок рода Сосновских.

Ответить я не успел. На дороге как раз показался мобиль Николая Сосновского.

Мобиль остановился возле дома. Из него вылезли Сосновский и Брусницын и сразу же направились к нам.

Рука лесничего все еще была в гипсе, но выглядел он бодро. Можно сказать, Иван Горчаков поставил его на ноги. Брусницын удивленно оглядывался. Он впервые в жизни видел такое количество важных людей.

— Доброе утро, господа, — приветствовал их император.

— Доброе утро, Ваше Величество, — хором ответили Сосновский и Брусницын.

Я укоризненно покачал головой.

— Опаздывайте, господа.

— Мы хотели встретиться с купцом Порфирьевым, — объяснил Николай. — Поехали к нему в гостиницу, но портье сказал, что купца арестовали. Саша, ты можешь договориться с Никитой Михайловичем, чтобы он устроил нам встречу?

— А для чего вам встречаться с Порфирьевым? — удивился я.

— Я хочу выкупить у него Сосновский лес обратно, — решительно заявил Николай. — Верну ему его пятьдесят тысяч и еще приплачу сверху. Я уже выставил свой столичный особняк на продажу. Дам ему столько денег, что купец не устоит.

— И для чего тебе это нужно?

— Потому что я подумал и все решил, — ответил Сосновский. — Не знаю, что там произошло с моим родом, честно говоря, мне на это наплевать.

Тут он взглянул на императора и покраснел.

— Простите, Ваше Величество.

— Ничего, ничего, — кивнул император, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.

— Сосновский лес — это дело моих предков, — продолжил Сосновский. — Я не оставлю его в чужих руках. Мы с Петром решили, что будем владеть им вместе, на равных. Он будет выращивать деревья, а я займусь торговой стороной дела.

Акинфий Петрович довольно кивнул.

— Молодцы, ребятки.

Сверху донесся пронзительный птичий крик. Я поднял голову и увидел, что над нами кружит ворон.

— Привет, магическая птица, — улыбнулся я.

А затем, извинившись перед императором, отвел Николая Сосновского в сторону.

— Есть кое-что, что ты должен знать, прежде чем примешь окончательное решение, — сказал я.

— Я его уже принял, — спокойно ответил Николай. — Меня ничто не переубедит.

— И все-таки послушай, — сочувственно улыбнулся — Давай присядем.

Мы присели на берегу, подальше от шумной императорской свиты.

— Ты не знаешь, но у меня есть способность сноходца, — сказал я Николаю. — Видишь этого ворона? В ночь перед пожаром он показал мне магический сон. Долго рассказывать, но я знаю, что произошло в твоем роду. Знаю, почему ты не получил в наследство родовой магический дар.

Николай хмуро смотрел на меня.

— Я тоже знаю, — сказал он. — Акинфий Петрович мне рассказал. Мой дед, Валентин Сосновский, сам отказался от родового дара. И тогда дар перешел к его младшему брату, Ивану Сосновскому. Но затем дед захотел получить дар обратно, и…

Николай замолчал, сжав кулаки.

— Курган в сердце Сосновского леса — это могила Ивана Сосновского? — спросил он.

— Да, — кивнул я.

И только в этот момент заметил, что мы не одни.

Призрак Акинфия Петровича бесшумно подплыл к нам и прислушивался к нашему разговору.

Я не стал его упрекать. В конце концов, его это дело тоже касалось.

Николай Сосновский молчал.

— Это ничего не меняет, — наконец, сказал он. — Кроме Петра и Акинфия Петровича у меня и родных не осталось. Как я их брошу? Мы с Петром будем работать вместе. Это решено окончательно!

— Вот-вот, — добавил Акинфий Петрович. — В любом роду бывает паршивая овца, а только равняться на нее не стоит, и судить по ней о всех тоже не надо.

— Я очень рад, Коля, что вы приняли такое решение, — кивнул я. — Теперь сообщите о нем его величеству. Думаю, император сумеет вас удивить.