Старшая ветвь

К тому же у меня завелись кое-какие деньги, и все их до последней копейки я заработал сам. Знаете, я искренне горжусь этим, господа, вот только этого было решительно недостаточно.

Знаете, сколько в столице таких адвокатов? Пруд пруди. Но к тому времени у меня уже появились покровители. Тот же князь Горчаков.

— На всех этих покровителей вы накладывали темное заклятие, — догадался я.

Стригалов пожал плечами.

— Это был самый надежный способ удержать их, только и всего. Кроме того, я не требовал от них ничего ужасного. Порекомендовать меня влиятельным людям, поддержать.

Именно в то время мне очень, кстати, подвернулся этот уральский лавочник Матвей Трегубов. У него были кое-какие деньги, которые он хотел вложить в Столице. Я добавил к его капиталам свои сбережения и помог ему организовать Уральский банк.

Это было чисто коммерческим предприятием, поверьте. Я надеялся разбогатеть и затем купить себе титул.

Стригалов улыбнулся.

— Вам, Александр Васильевич, это должно быть хорошо понятно. Аристократы имеют совсем другой вес в нашем обществе.

— Да, я понимаю, — кивнул я.

— Я в этом не сомневался, — улыбнулся Стригалов. — Но именно вы мне и помешали. Взялись защищать этого пьяницу графа Толубеева и испортили все дело. По счастью, я сумел остаться в тени.

— Да, вы ведь не общались со своими жертвами напрямую, — кивнул я. — Только при помощи писем. Это очень предусмотрительно.

— Общался, — улыбнулся Стригалов, — но никогда не говорил о делах. Это были ни к чему не обязывающие светские разговоры. Так что вы правы, никто из моих невольных помощников даже не подозревал, что это я управляю ими.

— Вы не сказали, что банкир Трегубов очень кстати владел заклинанием оборотных денег, — напомнил я.

— Да не был он банкиром, — рассмеялся Стригалов. — Я же вам говорю, самый обыкновенный жулик. Но вы правы, Трегубов владел нужным заклинанием. Кажется, бабка ему передала, или дед. Это была его самая ценная способность. Только из-за нее я терпел его глупость и страхи.

— И все-таки ваша затея с Уральским банком провалилась, — улыбнулся я.

— Благодаря вам, Александр Васильевич, — уточнил Стригалов. — Только благодаря вам. — И тогда вы решили взяться за Корабельный лес. Я правильно понимаю? На старого графа Сосновского вы тоже наложили свое заклятие?

— Нет, — улыбнулся Стригалов. — С графом Сосновским мне просто повезло. Я уже несколько лет занимался его делами и считал графа своим другом. Для моих планов он был совершенно бесполезен. Корабельный лес — это слишком уникальный ресурс. Если бы я попытался вмешаться в это дело, то сразу же привлёк бы к себе внимание. Так что для графа Сосновского я был просто хорошо знакомым юристом и добросовестно выполнял свою работу.

Стригалов развел руками.

— А затем Дмитрий Валентинович заболел. Знаете, Александр Васильевич, я ведь по-человечески переживал за него. У меня не так много друзей. И когда граф Сосновский пригласил меня к себе, конечно, я сразу же приехал. Хотел поддержать больного друга, а он рассказал мне про свою идею с завещанием.

— Вы удивились? — спросил я.

— Еще как, — улыбнулся Стригалов, — я битый час пытался узнать у Дмитрия Валентиновича причины его решения. Но знаете, что?

Стригалов весело посмотрел на меня

— Граф Сосновский так ничего мне и не сказал. Только попросил найти достаточно богатого человека, который мог бы заплатить пятьдесят тысяч золотых червонцев за право владения Сосновским лесом. Представляете? Найти человека, который согласился бы купить корабельный лес. Как вам эта идея, Александр Васильевич?

— Теперь я знаю, что граф Сосновский был в отчаянии, — сказал я.

— Да, я теперь тоже это понимаю, — кивнул Стригалов.

— Но тогда вы увидели возможность, — усмехнулся я.

— Конечно, — ответил юрист. — С моей стороны было бы очень глупо ее упускать. Можно сказать, что я действовал не по плану. Наверное, это и стало моей самой главной ошибкой. Но я рискнул. Такие возможности нельзя упускать. Имейте это в виду, Александр Васильевич. Вам предстоит очень долгая жизнь, и если когда-нибудь она подбросит вам подобную возможность, держитесь за нее, чего бы это вам ни стоило.

Стригалов мечтательно улыбнулся.

— Стать единственным владельцем корабельного леса. Представляете, какие это деньги, какое влияние?

— Вы сразу же поехали в Вологду и нашли купца Порфирьева? — спросил я.

— Точно, так оно и было, — ответил Стригалов. — Имейте в виду, Порфирьев здесь совершенно ни при чем. Первое, что я сделал, это наложил на него заклятие, а после этого купец просто выполнял мои приказы. Так что я вас очень прошу, не держите его в тюремной камере слишком долго.

— А управляющий графа Сосновского, Карл Гроссман? Он был вашим сообщником?

— Ну что вы, — улыбнулся Стригалов. — Он тоже действовал под влиянием заклятия. Мне был нужен свой человек в поместье.

— Это очень предусмотрительно, — сказал я.

— Благодарю вас, Александр Васильевич, — серьезно кивнул Стригалов. — Ваше мнение много значит для меня.

— Скажите, а зачем вы заставили купца Порфирьева отменить поставки корабельного леса на нашу верфь? — поинтересовался я.

Юрий Андреевич снова развел руками и широко улыбнулся. Его улыбка была какой-то детской.

— Честно говоря, я просто не смог удержаться, Александр Васильевич. Понимаете, я злился на вас за то, что вы разрушили мою затею с Уральским банком, вот и решил отплатить. Это было очень неразумно, признаю. Но я ничего не мог с собой поделать. Знаете, в жизни должно быть место не только расчету, но и удовольствиям.

— Да, в этом я могу вас понять, — согласился я. — Один мой хороший знакомый недавно говорил то же самое.

Я внимательно посмотрел на Стригалова.

— А зачем вы заставили управляющего поджечь лес и стрелять в меня? Это тоже было удовольствие?

Юрий Андреевич помрачнел и покачал головой.

— Увы, Александр Васильевич, это была необходимость. Вы слишком резво взялись расследовать историю с корабельным лесом и слишком далеко продвинулись. Я не смог это предотвратить. Все, что мне оставалось — попытаться вас остановить. Именно это я и сделал. Просить у вас прощения я не стану. Думаю, вы меня поймете.