Старшая ветвь

— Прасковья Ивановна Суровая, — с улыбкой повторил я.

— Это по мужу ваше сиятельство, — застенчиво объяснила женщина. — В девичестве-то я Добрякова, а мужа моего звали Антон Павлович Суровый.

— И как подходила ему эта фамилия? — полюбопытствовал я.

— Еще как подходила, ваше сиятельство, — призналась Прасковья Ивановна. — Он улыбался-то реже, чем в году праздников бывало. Добрый был, это верно, а виду не показывал.

— Что ж, Прасковья Ивановна, — сказал я, возвращая женщине бумаги. — Вы приняты кухаркой, и поэтому я сегодня очень рассчитываю на завтрак.

— Хотите, я блинчиков испеку, ваше сиятельство? — предложила Прасковья Ивановна.

— Очень хочу, — кивнул я, — особенно если блинчики будут со сметаной.

В ожидании завтрака я вышел на балкон с чашечкой кофе, зажмурился от ласкового утреннего солнца и почти не обратил внимания на тихий рокот подъехавшего моря. Мое всегдашнее любопытство еще не успело проснуться.

Но затем я услышал в саду неразборчивые голоса и лениво заинтересовался происходящим.

Кажется, кто-то приехал именно ко мне, а еще через минуту раздался истошный вопль Игната:

— Ваше сиятельство! К вам посыльный от его величества с конвертом.

Вот тут-то мне решительно стало интересно, что происходит.

Конверт мне вручил сам Игнат, и я одобрительно кивнул. Без моего разрешения старик не впустил в дом даже посыльного от самого императора. Оставил бедолагу ждать ответа у ворот.

Распечатав конверт, я обнаружил внутри небольшой лист плотной бумаги с золотым оттиском императорской короны в правом верхнем углу. На листе было написано:

«Его сиятельство графу Александру Васильевичу Воронцову. Прошу вас незамедлительно прибыть во дворец для важного разговора»

Ниже стояла хорошо узнаваемая подпись императора.

Я удивленно поднял брови. Приглашение во дворец, да еще и внезапное? Утро с каждой минутой становилось все интереснее.

Разумеется, я мог бы послать его величеству зов и вежливо спросить, зачем я так срочно ему понадобился. Возможно, император ожидал, что именно так я и поступлю.

Но, секунду подумав, я решил не беспокоить его величество по пустякам.

А зачем? Приеду во дворец и узнаю все на месте.

Так что я неторопливо допил кофе, а затем надел подходящий к случаю костюм. Мельком взглянул на себя в зеркало и остался доволен, после чего вышел в сад, предварительно успокоив Игната:

— Вернусь к обеду или к ужину. На всякий случай оставьте мне блинчиков.

Перед воротами особняка стоял роскошный белоснежный мобиль. Размерами он больше напоминал океанский лайнер. Тонированные стекла сверкали на солнце, а на широких дверях мобиля красовались золотые эмблемы в виде императорской короны, точно такие же, как на бланке из конверта.

На капоте я разглядел крошечную золотую фигурку ворона и довольно улыбнулся. Мобиль был изготовлен в мастерских нашего рода.

К роскошному мобилю прилагался водитель в черном фраке и белых перчатках. Честно говоря, он выглядел куда представительнее, чем я.

С почтительным поклоном водитель открыл передо мной заднюю дверь. Я опустился на сиденье, которое своей мягкостью напоминало пуховую перину. Мобиль тронулся так плавно, что я этого даже не заметил.

Мимо неторопливо проплывали улицы столицы. Каким-то волшебным образом они освобождались от транспорта именно в ту минуту, когда мы проезжали по ним, так что мобиль ни разу не притормозил ни на одном из перекрестков. Наверное, это была какая-то дворцовая магия самого высшего ранга.

Шурша колесами по брусчатке, мобиль неторопливо пересек дворцовую площадь. Перед нами торжественно распахнулись широкие ворота с позолоченными гербами на створках. Водитель высадил меня у крыльца, а на ступеньках уже поджидал придворный в роскошном мундире.

— Его Величество приглашает вас в свой кабинет, — предупредил он меня.

Я довольно улыбнулся. Ну что ж, значит, с минуты на минуту я узнаю, зачем меня пригласили.

По причудливо изогнутой лестнице из белого мрамора меня проводили на второй этаж.

До сих пор мне не доводилось бывать в императорском дворце. И теперь я с любопытством разглядывал роскошную лепнину, позолоту, резные панели из драгоценных пород дерева, белоснежные статуи и огромные картины, которые висели на стенах.

В основном, это были портреты, запечатлевшие предков императора, но иногда попадались и батальные сцены из многочисленных битв, в которых принимали участие имперские войска.

* * *

Личный кабинет Его Величества был отделан светлым резным дубом. Император стоял возле высокого окна, заложив руки за спину. Он любовался рекой, по которой скользили прогулочные лодки.

Когда я вошел, Его Величество повернулся ко мне и с улыбкой сказал:

— Рад вас видеть, Александр Васильевич.

— Благодарю за приглашение, Ваше Величество, — ответил я, вежливо наклонив голову. — Вы хотели меня видеть?

— Я хотел вас поблагодарить, Александр Васильевич, — сказал император. — Вы разоблачили темного мага, который угрожал безопасности Империи. Какую награду вы хотите за это?

— Я еще не успел подумать об этом, — признался я.

— Не торопитесь и не осторожничайте, — улыбнулся император. — Я хочу, чтобы награда была достойной.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — ответил я.

— Никита Михайлович Зотов рассказал мне, как вы разрешили эту щекотливую ситуацию с Сосновским лесом. Должен сказать, что вы нашли очень удачное решение. Теперь казначейству не придется опротестовывать завещание графа Сосновского. Я очень этому рад. Судебная тяжба послужила бы плохим примером для многих подданных Империи.

Император сделал паузу, как будто ожидал, что я отвечу, но он не задал мне никакого вопроса, поэтому я молчал.

— Прошу вас, садитесь, Александр Васильевич, — сказал его величество, указав мне на кресло, которое стояло напротив письменного стола.

Я подождал, пока сядет император, а затем опустился в кресло.

— Приятный молодой человек этот Петр Брусницын, — с улыбкой сказал Его Величество, — такой, знаете, простой и настоящий. Он очень сильно отличается от многих моих придворных.

Император внимательно посмотрел на меня.

— Я слышал, что вы с Брусницыным неплохо поладили. Александр Васильевич. Это хорошо, ведь его родовой дар уникален. Никто, кроме Брусницына, не сможет придать корабельной древесине необходимые магические свойства.