Стая

– Хорошо, но слушайте очень внимательно. Начну все по порядку.

Глава 5. Переход.

К собственным вылазкам, именно к таким сумасшедшим экспедициям я готовился по обыкновению еще с самого вечера. Заваривал в термосе несколько отборных кореньев, самолично, без посторонней помощи, которая естественно оказывалась здесь излишней, добавляя туда, конечно, для вкуса немного чая, сахара и несколько листочков дикой смородины. Все перечисленные мною компоненты придавали отвару характерный кисловато-сладкий вкус, и он получался в конечном итоге на редкость крепким и бодрящим, как раз именно таким, какой и действительно требовался для предстоящих путешествий подобного рода. Но по-настоящему отвар должен был завариться только на следующий день, настояться, как следует, чтобы оказывать свое истинно правильное освежающее действие. Несоблюдение этих правил, пренебрежение необходимыми рецептами, порядком производимых действий грозило довольно нежелательными, крайне неприятными последствиями для нарушителя, вздумавшего, как есть, без какой-либо защиты посетить такой Город. Ведь всем было известно, что данного рода процедура подобна определенному священному ритуалу, после проведения которой, человеку позволялось видеть некую незримую, невидимую постороннему глазу область, лишь на незначительный момент предоставившее единственное право такого вторжения в святая святых всей немыслимой ее системы жизни, присутствовавшей именно там, за существующей гранью человеческого понимания.

Но, если находиться ближе к земному, житейскому, то, как и задумывалось, выходил я слишком рано по всем мыслимым и немыслимым меркам, которые можно было для себя хоть как-нибудь устанавливать. Чтобы напрасно не терять время и силы на переход по пещере, я уже с вечера находился в бункере, устраивался там поудобнее в комнате отдыха и спал так спокойно всю ночь, пока охранник по моей же личной просьбе не будил меня и не выталкивал за ворота, которые он закрывал всегда быстро и уверенно, не давая толком опомниться. Ведь просыпаться, да еще и идти куда-то в такую рань откровенно признаться не очень-то и хотелось. Вся данная процедура, разумеется, сопровождаясь мрачным и зловещим скрипом тех самых ужасных металлических дверей, от звука которых по спине всегда пробегал холодок, таким привычно-жутковатым образом провожающий меня далеко в мир иной.

Своих коллег-экспедиторов в этот день я почему-то никого совершенно не приметил. Ни одиночек, как и сам, ни вооруженных до зубов групп на собачьих обозах, предпочитавших пробираться к Городу очень медленно, с возможными происходившими ночными стычками, естественно собирая по пути подвернувшиеся под руку трофеи. Может быть, подводы ушли далеко вперед или вовсе даже и не думали выступать сегодня. Тем не менее, их нигде не было видно. Только уж не знаю, что выглядело более рискованным: идти одному быстро и незаметно, прячась за каждым кустом или деревом, как сайгак, перебегая от одного укрытия до другого, нежели неторопливо тащиться вместе с остальными, зато быть защищенным как положено, с головы до ног. Ведь, если говорить начистоту, выходя из бункера, я обычно прибегал к некоторого вида уловке, используя группы своих же соплеменников как отвлекающий щит. И пока внимание паразитов было направлено в их сторону, тихо и бесшумно пробирался к поезду, который уже в середине дня проходил с небольшой минутной остановкой через ближайшую станцию. Тут само собой никак нельзя было опаздывать, как бы такое не казалось позволительным.

Давно известно, что грызуны почти не обращают внимания на человека, осторожно идущего по лесу, ну ежели конечно он сам собственно не спровоцирует их на нападение. Заметив паразитов первым, следовало остановиться и переждать, пока те не пройдут мимо. Хотя, мало кто рисковал подобным образом передвигаться по окрестностям днем. Да, да, именно в дневное время суток. Ну, а если ночью вы изволили выйти, то сами понимаете, подобное дело никак не останется незамеченным, без должного непосредственного в нем участия хищников. Путешествие абсолютно точно закончится весьма печально. И уж не обессудьте, если минут через десять от вас один ремешок останется. Днем же, напротив, зрение и обоняние этих тварей существенно притупляется. Тут главное - заметить грызунов первому, если вам вообще посчастливится их увидеть, так как они пребывали совершенно не в восторге от прямого солнечного света непременно попадающего на их дьявольские сущности.

Однако, несмотря на отсутствие спасительных групп, я все-таки вышел в экспедицию, и первый этап пути состоялся для меня вполне нормально. Незамеченным я добрался до станции и, остановившись по обыкновению возле знакомого дерева, стал ждать скорого прихода поезда. С утречка могло показаться несколько холодновато и даже очень не уютно, но постепенно ближе к обеду делалось совсем уж жарко. Да, по мне было лучше, когда подмораживает, и это определенно придавало больше уверенности, бодрости духа, нежели изнывать от невыносимого пекла палящего солнца, хотя, как говорится, жар костей не ломит, но все равно, такое состояние ощущалось тут крайне неприемлемым. Лед, скопившийся за ночь на почве и перроне станции, давно растаял, образовывая эдакой массой жуткую слякоть, грязные бесформенные лужи слизи, испаряемые постепенно большим красным солнцем, к полудню занимающим уже практически полнеба, бесщадно своими лучами испепеляя все живое, так или иначе попадающееся ему на обозрение. Пройдет еще час, полтора, и от грязи не останется и следа - она полностью высохнет и превратится в пыль.

Станция, если можно было ее называть таковой, представляла собой небольшую площадку железобетонных плит, лишь в некоторых местах частично залитую асфальтом, над которыми водружалось каменное полуразрушенное здание, или, точнее сказать - навес, куда естественно, в силу различных появляющихся здесь ниоткуда, некоторых неприятных вещей, следовало не заходить вовсе. Отдельные сгустки потусторонней разрушительной энергии так и норовили выползти здесь в реальность из всевозможных данных укрытий, пытаясь как можно сильнее ужалить исподтишка, абсолютно внезапно и непредсказуемо. Асфальт же на самой платформе нагревался до такой степени, издавая в процессе испарений неприятный специфический запах, что на него просто невозможно было ступить. Конечно, предвидя перечисленные особенности, я старался держаться снаружи, находясь неподалеку от места остановки поезда в спасительной тени большого дерева.

Совершенно оказалось странным, что на станции не присутствовало никого из экспедиторов-одиночек. Может быть, это было мне только на руку, но находиться тут одному становилось уж крайне жутковато и одновременно довольно скучно. Возможно, сегодня я являлся единственным пассажиром данного вида транспорта, так как все желающие уехать, безусловно, пребывали бы на остановке уже давно. Ведь никому не хотелось опаздывать на поезд и продолжать жариться под этим палящим полуденным солнцем, тем более, возвращаясь обратной дорогой назад, можно было и вовсе, не найти таковую в действительности. Состав же должен непременно подоспеть очень скоро, если судить по часам, показывающие здесь естественно условное время, то минут уже через двадцать или тридцать, когда как, но всегда именно в этом промежутке времени, каждый день, точно и без опозданий.

Разумеется, он вскоре так и прибыл, сперва лишь ненамного появившись на горизонте, сверкая издали светом единственного прожектора головной части, рассекая горячий воздух и отбрасывая оный от себя в обои стороны по ходу движения. Изображение расплывалось, растекалось по воздуху, видевшимся поначалу каким-то неестественным и призрачным, со временем, все более материализуясь, превращаясь во вполне реально ощутимую, груду ржавого металлолома, несущегося по имеющимся внизу стальным рельсам, пересекая белесые железобетонные шпалы навстречу недостигаемой неизвестности. Подходя к платформе и снижая скорость, тот, наконец, остановился, испуская клубы пара и дыма, словно огнедышащий дракон, решивший именно в этом месте немного передохнуть. Автоматические двери открылись и я, конечно, устремился прямо к ним, стараясь как можно скорее попасть внутрь, обходя нагревшуюся до предела платформу со стороны насыпи щебня. Очутившись точно перед поездом, я вскочил на первую, попавшуюся металлическую лестницу, ведущую наверх, затем поднялся, открыл двери тамбура и вошел в вагон.

Долгожданная прохлада ударила мне прямо в лицо. В салоне, на удивление, жары почти не ощущалось. Кондиционеры работали тут необыкновенно стабильно. Людей, как и на станции, особо никого практически не наблюдалось, за исключением нескольких человек, расположившихся непосредственно в самом конце, и бывшими, по всей видимости, такими же экспедиторами, как и я, только уже из другого поселка, следовавшие напрямую в Город. Выглядели оные совершенно неважно - какими-то крайне ободранными и грязными. Эти люди, как часто бывает, наверняка попали по дороге в некоторую значительную переделку. Однако стараясь не привлекать особого внимания с их стороны, я как обычно устроился на одно из многочисленных пластиковых сидений, размещенных в два ряда вдоль вагона, после без какого-либо сожаления посмотрел в окно, прокручивая в голове дальнейшие варианты развития событий.

– Осторожно, двери закрываются. Следующая станция..., - протрещал в динамике знакомый женский голос проводника.

Далее она пожелала всем доброго пути, еще всяческие непонятные вещи, которые говорила всегда одинаково, почти на каждой встречаемой поездом станции, что не следует курить, сорить в вагонах и тамбурах, соблюдать правила проезда, провоза багажа, и далее, сходную этому, никому совершенно не нужную, неизвестную информацию, каждый раз автоматически и монотонно произнося данные высказывания, вылетающее из уст ее, словно магические заклинания, неведомым способом старавшимся зомбировать или, по меньшей мере, одурманить всех присутствующих здесь людей. Однако в силу некоторой возможной испорченности оных, никто вовсе и не собирался даже исполнять указанные требования или хотя бы всерьез прислушаться к данного рода советам. Для кого только предназначались подобные сведения, ни один из проезжающих толком не знал. Даже малейшего понятия не имелось на этот счет. Состав тронулся и я, устроившись на сидении поудобнее, как только такое можно было себе вообразить, подготавливаясь к дальней дороге, собирался вздремнуть. Поспать мне конечно не дали.

Буквально уже через минуту после отправления случилось довольно странное обстоятельство, абсолютно выходящее за рамки какого-либо здравого смысла или разумного объяснения. Прямо предо мною можно сказать претвориться в жизнь, буквально возник из пустоты совершенно обезумевший от жары грызун, непонятно каким образом вообще появившийся здесь. Возможно, он неведомо как, все-таки смог открыть двери тамбура и проникнуть внутрь. Довольно мрачная картина предстала на обозрение. Густая белая шерсть этого животного выглядела сильно взъерошенной, засохшая грязь свисала с нее большими кусками, что смотрелось довольно отвратительно, хотя, данный факт естественно особо никого не обеспокоил. Длинный хвост существа подергивался в разные стороны, резко ударяясь о стены вагона, то и дело, оставляя повсюду значительные отпечатки, как от металлического троса - некого бикфордова шнура, готового в любую минуту вспыхнуть от напряжения. Вытянутая зубастая морда водила носом, втягивая широкими уродливыми ноздрями воздух, раздуваясь еще больше от видимой бешеной злобы и ненависти ко всему окружающему миру. Шевелящиеся усы казались безжизненными, напоминая данным представленным видом, когда-либо еще встречавшуюся в Городе толстую стальную проволоку. Красные глаза, которые, как чудилось от неожиданности, горели изнутри самым настоящим пламенным огнем, безумно блуждали из стороны в сторону, высматривая подходящую добычу для нападения. Такой их взгляд естественно остановился на мне, находившемуся на данный момент к этому свирепому чудищу ближе всего.