Стая

– Да они сюда просто физически не войдут, как бы ни старались тут уместиться, - сквозь тень сосредоточенности, отображенной на лице, попытался пошутить Андрей, пробуя также изобразить на нем и некое подобие улыбки.

Антон совершенно серьезно и даже несколько укоризненно посмотрел на него, так ничего толком и не сказав в ответ. Шутка при данных условиях получилась весьма неудачной и слишком уж мрачноватой.

"Вовремя, однако, Людочка убежала, как будто чувствует одним своим местом, когда именно пропадать нужно, - подумал Андрей.
– Поискать бы ее, предупредить, пока стало не слишком поздно, покуда весь бар действительно, по кусочкам не разнесли. Никогда еще не случалось такого оживления. Что же все-таки у них там произошло?". Но рассуждать, так или иначе, было уже некогда, так как промедление при таких обстоятельствах грозило чрезвычайно серьезными последствиями.

– Необходимо закрываться, и желательно, как можно скорее, - словно приходя в себя, прокричал Андрей, забегая обратно внутрь.
– То нам явно не поздоровиться.

Он быстрее поспешил в подсобку, за дверями которой недавно пропала Людмила, дабы, вероятно, получить непосредственно уже от нее подобное распоряжение.

– Ай, да ну их, в самом деле! Будь что будет, - наплевательски рассуждал Петрович, наливая себе очередной стакан вина и махая рукой в сторону дверей.
– Погром так погром. А что кричать, чего шуметь, пусть даже и конец света. И что из того? Все как с ума посходили. Наверное, все-таки нужно было посетить собрание в этот раз.

Антон, за столь мало прошедший период времени, не произнеся ни единого звука, уже, словно со стороны наблюдал за происходящим вокруг, будто данные бурные события его не касались вовсе. Он старался не обращать внимания на оживление, царившее повсюду, однако же, незаметно для собравшихся, не забывал то и дело проверять, на месте ли находятся нужные средства самообороны.

– И частенько у вас такое безобразие происходит?
– проговорил он, наконец, сдавленным голосом.

– Бывает время от времени, - отвечал ему, уже порядком захмелевший Николай Петрович, прищуривая для большей убедительности сразу оба глаза.
– Так, по разному поводу, да случается иногда. Надо же людям чем-нибудь заниматься. Сейчас Людмила бар закроет, а они уж там пускай сходят с ума, как хотят.

Тут из дверей выскочила испуганная Людмила, совершенно побледневшая от всех представляемых ею последствий.

– Вот же, сидят, как ни в чем не бывало!
– выкрикнула она и кинулась к центральному входу.
– Не видите, что происходит. Скоро от нас тут и мокрого места не останется. Ну-ка, давайте, помогите мне.

Выбежавший вслед за ней Андрей уже поднимал тяжелую задвижку, чтобы заблокировать двери, но не успел буквально совсем немного. В бар ввалился довольно грузный, моложавого вида мужчина, на скидку лет сорока пяти отроду, хотя возможно на самом деле состоящий возрастом, уже близким к годам пятидесяти или даже намного старше того. Ростом он казался, необычно для себя самого, выше положенного среднего, видевшимся таковым определенно из-за старинных кожаных сапог на каблуках, надетых, как и было нужно, с некоторым достоинством и шиком. Ввинченные массивные шпоры для поездок верхом еще больше подчеркивали весь тот бравый настрой, с коим данный гость проник в это питейное заведение, нарушая атмосферу вполне дружеского расположения. На голове великолепно красовалась шляпа с большими полями, прижатая с боков чуть заметной тесемкой, из-под которой выглядывали бывшими когда-то черными как смоль, красивые кудрявые волосы, уже почти все до основания подернутые сединой. Довольно-таки приличная кожаная куртка с толстым и, по всей видимости, очень дорогим мехом, вшитым в нее металлическим замком-молнией, прикрытым наполовину высовывающимся изнутри шерстяным вязаным шарфом неким особым образом являли всем остальным людям эту далеко не простую при здешнем жизненном укладе личность. Штаны выглядели так же, как и сама куртка, теплыми и прочными. Данное его одеяние предполагало собой еще и необычайно мощную защиту от всевозможных неожиданных нападений местных злобных хищников, как известно снующих близ поселка, словно скопище саранчи над цветущим полем.

Вслед за незнакомцем в двери втиснулся еще какой-то человек, среднего роста, возраст которого из-за ощутимой полноты не представлялось возможным определить. Он казался не таким уж и молодым, но еще и не старым, узким в плечах, с расходившимся бутылочной емкостью к низу объемным животом, разделенного пополам толстой и грязной веревкой непонятного состава и цвета. Одет мужчина был в черную монашескую рясу, свисающую с его плеч почти до самого пола и выдававшую в нем некую духовную особу. Шею отягощала крупного размера цепь с увесистым металлическим крестом, явно мешающая ему достойно передвигаться и вероятно давившая на своего владельца необычайным грузом великой ответственности и веры. Крест постоянно приходилось придерживать рукой, дабы тот ненароком не задел кого-нибудь невзначай.

– Нет, нет. Мы уже закрываемся, - резко сказала Людмила, даже не посмотрев на вошедших, не удостоив ни того, ни другого взглядом своих внимательных глаз.
– Приходите уж как-нибудь в другое время. Буду рада вас принять, но только не сейчас.

– Правильно, нечего народ баламутить, у него и так забот хватает, особенно в такое время, - проговорил зычным голосом тучный незнакомец в меховой куртке, никуда вовсе, однако не собиравшийся уходить.
– Вам лучше пока действительно прикрыть свою лавочку от злодейства подальше.

В бар зашло еще несколько человек-охранников, одетых, как и предписывалось, в свойственную им, форменную одежду. Они были крайне напряжены, хотя и старались не показывать этого состояния окружающим.

Невольно подняв взгляд и узнав посетителей, Людмила сразу же переменилась как в лице, так и в своем категоричном к ним мнении.

– Дмитрий Александрович! Всегда рада Вас видеть. Ну что же Вы это без предупреждения приходите, а то я бы угощений заказала поизысканнее?

– Хватит тебе ехидничать. Пир во время чумы. Зашел самолично предупредить, чтобы ни одному человеку, охраннику или охотнику там, неважно, кем бы он не был - ни капли спиртного не наливать, - многозначительно проговорил тот, демонстрируя направленный вверх указательный палец.
– Мой совет будет следующим. Закройтесь пока дня на три, или лучше на целую неделю, в связи с чрезвычайной ситуацией в поселке, пока все не успокоится.

– Вот, те на! Когда же это бывало? Что же произошло такого особенного? Какая напасть приключилась?
– недоверчиво поинтересовалась Людмила.

– На собрания нужно ходить, хоть иногда. Вчера ночью грызуны провели успешную атаку южных ворот бункера и проникли внутрь, кстати, через которые ты, Андрей, каждый раз в Город ходишь. Сейчас там ополчение держит оборону входа, пока его совсем не заблокируют. Сил вполне должно хватить сдерживать наступление, но кто знает..., - он задумался на секунду, прикрывая лоб рукой.
– Так что положение - серьезней и не придумаешь. Не предполагал никто, что двери бункера могут нас подвести. Сколько лет нам служили - ни одной поломки не случалось - и вот, на тебе...

– Что-то я об этом услышала только сейчас?
– с иронией произнесла Людмила, видимо задетая за живое.

– Тебе скажи, так через полчаса весь поселок будет на ушах стоять.

– Вот-вот, это точно! Силы нечистые идут, истребить род человеческий! Предвестники конца света. Все гореть будем в гиене огненной!
– внезапно провозгласил священник, хватаясь за свой огромный крест, поднимая его выше и сотрясая перед собой, словно таким образом пытаясь воспротивиться собственным сказанным словам, используя этот предмет как некое подобие универсальной защиты от всяческих напастей.
– Вот они - творения Сатаны, поднимаются к нам из глубин ада, звери необычные, невиданные!