Стая

– Не переживай, дядя Коля, не падай духом, все образуется. Придет весна, сходим с тобой на природу, грибы-ягоды разные пособираем, как прежде, в старые времена, - Андрей взял того за руку.
– Поправишься, чего уж там, с кем не бывает. Любой другой мог оказаться на твоем месте, и заболеть. Потом я тебе и таблеток принесу, Лену попрошу, она-то уж подберет, какие нужно.

– Молодой ты еще, сильный и смелый. Всякий день для тебя - праздник. Радуйся, пока здоровье есть. Только у меня вот его совсем не осталось, - Николай выпустил очередную порцию дыма.
– Я имею в виду веселья того, торжества, счастья, если хочешь, чисто человеческого. Раньше много его было, здоровья-то - не знал, куда и девать. Разбрасывался направо и налево. Каждую минуту чувствовал прилив сил, энергию, пока все не начало постепенно куда-то пропадать, становясь с возрастом меньше и меньше, пока окончательно не исчезло из моей сущности, озаряя временами лишь некоторым незначительным отблеском света, где-то далеко маячащим на горизонте, такой небольшой искоркой в окружающей ночной тьме.

Андрей взял лежавший в стороне ящик, перевернул его кверху дном и установил рядом с собой, соорудив, таким образом, маленький столик. Он принялся открывать потихоньку консервы, ставя их на этот ящик поближе к Николаю, слушая того и стараясь не пропустить ни единого слова из его речи, являющейся часто больше несерьезной, редко когда переходящей в явную откровенность или открытость к другим собеседникам.

– Вот скажи мне, в чем состоит смысл жизни нашей, как таковой? Ведь, наверняка, не только в том, чтобы запасти как можно больше консервов?
– он показал рукой на большую банку рисовой каши, бывшей к тому времени уже открытой.
– Для чего мы, так сказать, существуем в этом мире? Чтобы есть эту самую кашу, и запивать ее коньяком? Казалось было, что я нашел его, еще ранее, так сказать осознал всю суть и значимость в полной мере.

– И в чем же она заключается, позволь полюбопытствовать?
– Андрей поднял на Николая взгляд, решив все-таки немного и самолично поучаствовать в его монологе.

– Я предполагал, что именно в этом и есть. Собственно в наслаждении жизнью, в борьбе за существование, за выживание в нашем довольно несправедливом мире, хотя каждый бытует по-своему, ставит и преследует собственные цели и задачи. Здесь, мне казалось, и заключено все наше предназначение, но я уже давно начал сомневаться в правильности своих выводов.

– Чтобы тупо следовать инстинктам, как животные, - подчеркнул его мысли Андрей, разводя руки в стороны.
– Ведь мы тем от них и отличаемся, что умеем думать, чувствовать, переживать, говорить обо всем сущем, и о смысле жизни, в частности. Наверное, он в том и состоит, чтобы жить и размножаться. Схоже с расползанием грызунов по планете, - тут Андрей загадочно улыбнулся, хитро сверкнув глазами.
– Определенно чем-то полезным нужно заниматься и в этой жизни, пускай даже не самым хорошим занятием, будь то уничтожение паразитов, либо заготовка дров и, без сомнения надеяться на большее, которое обязательно должно наступить, придти, так сказать в полном объеме. И вряд ли будет правильно сидеть уж совсем без дела, на всем готовом, деградируя и уподобляясь тем же самым грызунам.

– Не знаю, о чем ты пытаешься мне сказать, но необходимо совершенствоваться. Стремиться к лучшему. Нет, не к богатству, к успешной карьере или власти. Не к чему это все. К совершенству души, как таковой. Возможно жизнь - это лишь короткий миг перед переходом к чему-то более серьезному, вечному. Вот, как ты думаешь, Андрей, есть ли душа у зверей, птиц, грызунов, там, летучих мышей и других земных тварей. Навряд ли. Только одни тупые инстинкты. Ведь люди - это, наверняка, нечто иное, чем просто куски мяса из плоти и крови. И то, что Дарвин там наплел, ты ведь должен был учить его теорию - это полная ерунда. Человечество как не меняется, так и не менялось за все время своего существования. Можно жить и в нищете, и в богатстве, не важно. Главное оставаться людьми, в полном смысле этого слова. Все материальные блага, достижения, либо влияние в каком-то мнимом обществе абсолютно не к чему не приведут, если нет элементарного умиротворения внутри. На тот свет же их с собой не заберешь в самом деле, как не старайся? А душа всегда с тобой, потому что, она-то как раз и есть ты. Возможно, все сводится именно к этому, о чем проповедают древние учения и книги, совершенствованию - умственному и душевному, переходу к более высокой ступени эволюции, в этом мире или каком-нибудь уже другом. Ну а тот, кто не сможет данного осознать, так и останется на этой планете, как говорит наш отец Игорь, гореть в гиене огненной. Ну, ты-то меня, надеюсь, понимаешь?

Андрей, несколько ошеломленно, уставился на Николая, не зная, что ему и ответить.

– Какие мысли-то тебя посещают, ей богу, - сказал, наконец, он, очнувшись от его высказываний.

– Чего ты вдруг так заговорил? Чувствую, не к добру это.

– Устал я, Андрюша. Все надоело, до чертиков. Хочется тишины, спокойствия. Давай, наливай еще по стопочке, хоть, как говорится, душу отвести. Ведь, ты же знаешь, что истина как раз в вине и скрывается, на дне бокала, - произнес Николай Петрович, пытаясь вручить тому свой пустой стаканчик.
– Только умные люди это понимают. А тому, кому уж не дано понять, так тем лучше совсем не наливать. Так ведь? Последних мозгов не останется!

– Ну, ты еще поживешь, я надеюсь?
– Андрей несколько заулыбался, стараясь как обычно подбодрить своего друга и увидеть того уже в несколько ином, приподнятом настроении.
– А то, как мы тут без тебя останемся? Рановато на покой собрался.

– Конечно, куда уж я денусь? Еще повоюем, - он несколько преобразился, также улыбнувшись ему в знак признательности.

– Только на этот раз нужно все-таки чего-нибудь съесть, дядя Коля, так просто я от тебя не отстану. Не будешь есть - больше и капли не налью!

– Что ж, придется послушаться, - посмеялся тот, беря со стола маленький кусочек колбаски, точно такой же, небольшой кусочек хлеба и, соединив их вместе, положил рядом дожидаться своей очереди. После чего, он проглотил налитые Андреем, пятьдесят грамм, закусывая изготовленным бутербродом, кладя для наибольших ощущений колбасой прямо на язык.

– Эх, крепка, зараза, - выговорил он с трудом, после секундной паузы, продолжая жевать бутерброд.
– Сам-то хоть выпей, а то все я.

– Успею еще. Ты давай лучше ешь нормально, а то так и будешь болеть все время. Я вижу, аппетит появился - это хорошо, - радостно заметил Андрей, двигая к нему поближе банку рисовой каши.
– Сейчас еще чай вскипятим с кореньями. У меня тут листочки малины припасены, да и смородины тоже, как раз, то, что тебе сейчас нужно.

Тут он принялся нагребать снег, лежавший прямо внутри юрты, в чайник, который подобно ящику нашел прямо на полу, валяющимся без дела и, как ни в чем не бывало, поставил на угли прямо в догорающий костер, дабы тот вскипятился, как следует. Когда снег немного подтаял, Андрей добавил туда коренья, листья и еще немного снега, продолжая растапливать его так, чтобы чайник наполнился талой водой до самых краев.

– Ну, а как же нам быть?
– спросил Андрей, присаживаясь обратно к костру и смотря Петровичу прямо в глаза.
– Хорошо пожить хочется сейчас, а потом уж неизвестно, что там впереди будет.

– Да я не говорю, что нужно отказывать себе во всем необходимом, - Николай поморщился.
– Я хотел сказать, что не стоит на этом внимание заострять, стремясь к материальным благам как к предмету некого вожделения, ставя целью своей жизни абсолютное поклонение богатству, либо достижения определенных властных высот. Есть они или нет, какая разница. Купишь ты, к примеру, то, чего сильно желаешь, затем второе, третье, а дальше? Что ты с ними будешь делать в конечном итоге? В этом есть только одна радость - минутная, проходящая мимо, буквально на мгновение посетившая тебя, которой уже не будет более по прошествии определенного времени. Все блага должны оказывать лишь только необходимую жизненную поддержку для физического существования оболочки и не более того. Не ведет подобное к обогащению души, а только наоборот ее опустошает, превращая нас в подобие домашнего скота, жующего приготовленный корм и совсем не желающих о чем-то серьезно задумываться. Тогда уж точно никуда не попадешь, разве что только на некий стол всепредержащих в качестве шикарного ужина, такой откормленной и туповатой скотинкой, - Николай хохотнул вполголоса себе под нос, выказывая выражением лица некоторое пренебрежение в отношении тех, кому адресовывались его слова и, немного помолчав, продолжил дальше:

– Власть же вызывает гордыню, ожесточает душу человека, позволяет распоряжаться судьбами многих людей, тем самым возводя себя в ранг сверхчеловека, возвышаясь над остальными, что тоже не хорошо. Хотя на самом деле он остается таким, каков есть на самом деле, ни больше, ни меньше, и данное - одна лишь только иллюзия, пыль, пускаемая в глаза другим, жульничество и обман, если хочешь, над всей происходящей природой вещей. Я вообще молчу насчет разного рода преступлений, так как это уже отдельный разговор.