Стены молчания

Было десять часов утра, когда Пабло Точера позвонил мне.

— Пабло, сегодня суббота, — пробормотал я спросонья.

— Бог ты мой, а то я не знаю. Я должен подать жалобу на Джима Макинтайра за его варварские требования к сотрудникам.

— Как идут дела? — спросил я, сев на кровати. Жалюзи были опущены, поэтому я не мог сказать, смогу ли сходить в Централ-парк и на час прикинуться нормальным человеком.

— Я провел десять раундов с Манелли по поводу того, что он хочет повесить на тебя.

— И что же он хочет повесить на меня?

— Все — начиная с того, что ты просто стоял на улице и пялился на катастрофу, как тупой британец, и заканчивая убийством первой степени.

— Почему бы ему не покончить с этим делом и не раскрыть все карты? — Тогда бы я подумал, стоит ли мне прибегать к варианту с Кэрол.

— На тебя идут толпы адвокатов, и они идут по головам друг друга. Они выдвинут свои обвинения против тебя, когда будут уверены, что смогут пригвоздить тебя. И они близки к этому. Под конец нашей беседы Манелли успокоился и заявил, что в следующий раз, когда он нанесет тебе визит, единственное, о чем ты сможешь попросить его, это не требовать смертной казни.

— В Нью-Йорке ведь нет смертной казни, не так ли?

— Ты отстаешь от времени, дружище, — усмехнулся Пабло.

— Итак, что мне делать?

— Не знаю. Я обычно не занимаюсь уголовными делами.

Черт!

— Что будет, если я уеду из страны?

— Эй, притормози. Ты хочешь загнать меня в тюрьму?

— Ладно, — я не знал его этических запросов. — Как насчет расследования? Как все идет? Нашли свидетелей? Разузнали правду?

Пабло закашлялся.

— Извини, приятель, — наконец произнес он. — Выкурил вчера слишком много сигар. Боже мой. Джулия — моя жена — убила весь вкус в моих отбивных. Ты сказал: свидетели? По правде говоря, есть пара организационных вопросов по этому поводу.

— Какого рода организационные вопросы?

— Джим Макинтайр хочет, чтобы все было сделано определенным образом, и я, ну… понимаешь… у меня есть пара проблем, которые надо разрешить.

— Что за проблемы?

— Боже мой. Ты хочешь, чтобы меня уволили. Я понял это в ту же секунду, когда Макинтайр поручил мне заниматься твоим делом. Да. У него финансовые интересы.

— Минутку, — я вылез из кровати и начал ходить по комнате, насколько позволяла длина телефонного провода, — доказать, что я не являлся владельцем машины, в интересах всех занимающихся этим делом. Ведь так?

— Это-то я и говорю, но мне кажется, у Макинтайра свой взгляд на это дело. По-моему, есть проблемы с доказательством того, что Джей Джей Карлсон был владельцем машины.

— Господи, а какое это имеет отношение к финансовым вопросам? В любом случае «Шустер Маннхайм» мой адвокат.

— Я так и говорю.

— Скажи-ка это еще раз, — прокричал я. — Чуть громче. ВОТ ТАК, НАПРИМЕР!!!

— Хорошо, хорошо. Успокойся. С Макинтайром не так просто договориться. И он не особо любит, когда повышают голос. Послушай, я меж двух огней. Мое материальное положение зависит от этого дела, и оно может ухудшиться.

— Это твоя проблема, а не моя. Если ты не будешь нормально работать на меня, я найду кого-нибудь другого, кто будет делать все нормально.

— Послушай, я не люблю кидать людей, когда они на грани краха, но ты не найдешь никого, кто сможет выговаривать по буквам свое имя да еще и возьмется за это дело. Ты приносишь неприятности. Любой, кто посмотрит на материалы дела, поймет, что ему придется сражаться с целым Нью-Йорком. Ты будешь самым непопулярным человеком на Восточном побережье. Поверь, я все продумал. Я бы передал тебя кому. — нибудь еще, если бы мог, если бы Макинтайр позволил мне это сделать.

— Это какое-то безумие. — Меня трясло от злости.

— Я позвоню тебе завтра, когда ты успокоишься немного. Может, у меня будет пара хороших новостей для тебя.

— Да, хорошо, — сказал я и швырнул трубку.

Сразу последовал звонок.

— ЧТО ЕЩЕ?

— Говорят, ты не появился в офисе, — это была Кэрол.

— Сегодня же суббота.

— Это же Нью-Йорк. А ты юрист.

Я на время прислонил трубку к плечу. Потом снова сказал:

— Прости, Кэрол. Все идет таким образом, словно меня выпотрошили и набили всякой всячиной, чтобы запечь кому. — нибудь на обед.

— Все в порядке, — спокойно сказала она. — Иногда полезно покричать. Это расслабляет.

— Я сейчас не кричу, — произнес я. — Что ты делаешь и почему ты делаешь это без меня?

— Послушай, нам надо заняться делом. Я только что просматривала твой факс. «Джайвале». Ты хочешь завалить их бумагами?

— Я лишь выполняю свою работу. Или что-то не в порядке?

— Да ладно. Я просто шучу. Это замечательно, и очень впечатляет. Итак, перейдем к делу. Чак Кранц считает, что ты просто супер. По-моему, он готов взять тебя вместо меня, даю руку на отсечение.

— Когда ты собираешься в Индию, Кэрол?

— Сейчас, — сказала она, — поэтому я и звоню.

— Насколько сейчас?

— Ну, прямо сейчас, сей же час. «Дельта Эйрлайнс», рейс 106, аэропорт Кеннеди, прямой рейс до Бомбея. Отправление из аэропорта сегодня после восьми. Мы прибываем в Бомбей завтра ночью около одиннадцати. Два места, первый класс, билеты уже заказаны.

— Господи.

— Я же говорила тебе, что могу снять тебя со сделки и сделать заявление в полиции. Если это то, чего ты хочешь.

Нет. Все, чего я сейчас хотел, это тринадцать часов в самолете рядом с Кэрол.

— Займись сборами. Я приеду, если меня не арестуют.

— Тебе надо еще забрать билеты, — сказала Кэрол. — Они у Полы, и она ждет тебя в офисе. Она решила, что будет лучше, если я позвоню тебе. Она мне нравится.

В холле внизу веселый консьерж висел на стойке. Я избежал его взгляда.

Проходя мимо него, я услышал, как он пробубнил:

— Чертов ублюдок.

— Шеф хочет поговорить с тобой, — сказала Пола, как только я вошел в офис.