Степень вины

– Более гуманно предположить, – парировал он, – почувствовала себя плохо физически.

Он обернулся к Шарп:

– Много ли жертв изнасилований заявляют о случившемся? Процентов пятьдесят, даже из таких, как Мария Карелли. Они чувствуют стыд, чувствуют вину, чувствуют себя покинутыми всеми, а если заявят, им придется рассказывать все совершенно незнакомым людям, к тому же еще не оправившись от душевной травмы. Марии Карелли пришлось объясняться через три или четыре часа после того, как она убила человека, который пытался это сделать с ней, причем находилась она с Монком в обстановке, в которой ощущала себя совершенно потерянной. Она была дезориентирована, от нее требовали оправданий, она чувствовала себя опозоренной и, возможно, "виноватой", как чувствовал бы себя всякий нормальный человек, только что убивший кого-то. Даже считая себя невиновным перед законом.

В лице Шарп было напряжение. Он вдруг понял, что самое себя, а не Марию она видела мысленно предметом нападения.

– Я, – заявила она, – берусь за любое дело, это мой долг. Даже если мне кажется, что мы проиграем.

– Я это хорошо понимаю. – Пэйджит снова посмотрел на Брукса. – У тебя прекрасные показатели по половым преступлениям, Мак. Те, кому положено, это знают. Не порть их неверным подходом к какому-то идиотскому случаю.

Брукс пожал плечами:

– Укажи мне причину, Крис, и я отпущу Карелли. Такую причину, чтобы я мог объяснить людям.

Пэйджит почувствовал опустошенность и холод в груди.

– Причина у меня есть, – наконец вымолвил он. – Но не такая, чтобы болтать о ней кому бы то ни было.

Во взгляде прокурора появилось любопытство:

– Что же это?

До чего не хочется говорить, думал Пэйджит, даже независимо от того – есть Шарп в комнате, нет ее.

– Мой сын, Карло. Ему уже пятнадцать, живет со мной. – Пэйджит коротко вздохнул. – Он сын Марии.

Брукс уставился на него.

– Боже милостивый, – пробормотал он. – Так вот почему ты здесь.

– Поэтому я здесь.

Было стыдно: он как будто использовал дружбу Брукса, свои семейные обстоятельства, а главное, все, что связано с сыном, в надежде на благосклонность Закона.

– Есть некоторые аспекты в жизни Карло, которые… трудны. До сих пор это было сугубо частное конфиденциальное дело. Теперь все раскроется. Ему надо будет через все это пройти, все пережить – все то, что совершила его мать в силу сложившихся обстоятельств. Но ему будет легче, если, проснувшись завтра утром, он будет знать, что она не в тюрьме.

Шарп как будто отодвинулась. Брукс внимательно рассматривал свои руки.

– Что же ты хочешь от нас? – спросил он.

– Просто выслушайте. Дай мне шанс доказать вам, что нет оснований для возбуждения дела, прежде чем вы примете решение об этом. А пока отпусти ее.

Прокурор взглянул на него:

– Она согласна пройти испытание на детекторе лжи?

– Нет. По моему совету. Брукс поднял бровь.

– Ну да, – после крохотной паузы сказал он, – она же может закончить с Монком.

– Она может. Но я хотел бы взять это на себя.

– Потому что ничего из того, что ты скажешь нам, не может быть использовано в суде.

– Потому что именно так любой знающий адвокат ведет дело с твоей конторой.

– Но ты просишь…

– И потому, – спокойно закончил Пэйджит, – что бремя доказательства лежит на обвинении. Думаю, что у вас нет оснований для возбуждения дела. Если я прав, я делаю вам одолжение, просто указав причину – почему. Кроме того, я дам вам свою версию.

Брукс посмотрел на Шарп, потом снова на Пэйджита.

– О'кей, – проговорил он. – Обещаешь полное раскрытие. А если мы решим возбудить дело, ты нас ставишь раком.

– Лучше подбери другую метафору, Мак. По крайней мере, для пресс-конференции.

Прокурор невесело улыбнулся.

– Мне жаль… Такой неприятный случай, Пэйджит… Работать с тобой – одно удовольствие… – И тут же, взяв трубку, принялся набирать, видимо, хорошо знакомый номер.

– Вы уже закончили с ним? – спросил он невидимого абонента, потом добавил: – Мы здесь с адвокатом мисс Карелли – подходите.

И положил трубку.

– Медэксперт, – объяснил он. – Только что закончила осмотр Ренсома.

Спустя некоторое время в комнату вошла стройная белокурая женщина, протянула для пожатия прохладную руну.

– Элизабет Шелтон, – представилась она. – Медэксперт.

– Кажется, – заметил Пэйджит, – у вас было много хлопот.

Она лукаво улыбнулась ему:

– Был очень длинный день.

И подвинула стул, поставив его между Пэйджитом и Шарп.

– А у нас тут была откровенная непринужденная беседа, как это водится между приятелями. – Брукс указал рукой на Пэйджита. – Он в курсе вашей проблемы с огнестрельной раной. Может быть, расскажете нам, что удалось выяснить нового.

– Очень мало. По сути – ничего.

– Что вы имеете в виду?

Она быстро взглянула на Брукса и, когда тот кивнул, снова обернулась к Пэйджиту:

– Во-первых, нет необходимых данных. И, прежде всего, угла вылета пули. Если бы пуля прошла насквозь, мы смогли бы определить ее траекторию от тела до того места в преграде, где она застряла, и сообщить вам не только угол, но и место, где пуля поразила тело, с точностью до двух футов. Но в нашем случае пуля застряла в позвоночнике.

Говорила она с хладнокровной деловитостью, без эмоций, но это не производило неприятного впечатления.

– Что еще? – спросил Пэйджит.

Шелтон задумалась.

– Во-вторых, при обследовании тела Ренсома не удалось обнаружить ничего, что подтвердило бы верность показаний мисс Карелли.

– Ну хорошо, – мягко перебил ее Пэйджит. – У него же брюки были спущены. Немного необычно был одет человек для интервью.

– Ну конечно. – И в глазах, и в голосе ее была осторожность. – Но я взяла мазок с его члена и проверила, нет ли следов спермы. Было бы естественно обнаружить сперму у мужчины после недавней эрекции, даже если не было извержения. Ничего подобного.

– У теста стопроцентная достоверность?

– Таких тестов почти нет. Но считаю, что на этот результат можно положиться. – Взгляд ее сделался более уверенным. – После того, что произошло, я больше не поклонница Марка Ренсома. Но не могу утверждать, что он насильник или хотя бы что он делал попытку изнасилования.

– Хорошо. Что еще вы обнаружили?

– Мисс Карелли говорила, что Ренсом пытался вырвать у нее из рун пистолет до выстрела. Но на его руках нет следов пороха. Опять же, все зависит от того, как это происходило, но если бы следы пороха обнаружились, они бы подтвердили сказанное ею. – Шелтон поколебалась минуту. – Факт тот, что стреляла она не с двух-трех дюймов, а, по моему мнению, примерно с двух-трех футов. Короче говоря, мистер Пэйджит, экспертиза не убеждает меня в том, что мисс Карелли не застрелила его во время мирной прогулки в парке.