Стихи

1966

СЕРДЦЕ ШОПЕНА

Сердце Шопена в костеле Святого Креста. Тесно ему в замурованной каменной урне. Встал бы владелец его, и немедля с листа В мир полетели бы вальсы, этюды, ноктюрны. Сердце Шопена в фашистские, черные дни Черным погромщикам и палачам не досталось. Около предков и около близкой родни Сердце Шопена с корнями деревьев срасталось. Как ты не лопнуло, сердце Шопена? Ответь! Как твой народ уцелел в этой схватке неравной? Вместе с Варшавой родной ты могло бы сгореть, Остановили б тебя огнестрельные раны! Ты уцелело! Ты бьешься в груди варшавян, В траурном марше И в трепетном пламени воска. Сердце Шопена — ты воин, герой, ветеран. Сердце Шопена — ты музыки польское войско. Сердце Шопена, тебе я усердно молюсь Возле свечей, отдающих пыланию тело. Если позволишь, я всей своей кровью вольюсь, Донором буду твоим, — Только ты продолжай свое дело!

1969

ГИМН ХЛЕБОРОБУ

Кому мы обязаны тем что за нашим столом Веселье и песни, а в доме светло и просторно? Toму мы обязаны, что за колхозным селом Чернеет земля, под землею проклюнулись зерна. Их сеяли люди, ладони которых грубы, Обветрены ветром широких российских просторов. Сердца их чисты и прекрасны, глаза голубы, а руки привыкли к уверенной силе моторов. Те люди забыли полоски старушки-сохи — Машина и пашет, и жнет, и молотит на славу. С какою любовью я им посвящаю стихи И знаю, что люди вот эти и кормят державу! Поклон вам, герои, умельцы, владельцы земли. Спасибо за ранние выходы в поле. Труду полевому вы отдали все, что могли, Нам впору учиться у вас в полевой вашей школе! Вот хлеб на столе. От него так и веет теплом, Полынью и снегом, антоновским яблоком спелым, За ним и весна, и весенняя тучка, и гром, И страсть хлебороба заняться порученным делом!

1975

НЕ РУБИ БЕРЕЗЫ!

Не руби березы белой, Не губи души лесной, Не губи и зла не делай, А особенно весной, Не губи, не тронь березы, Обойдись с ней по-людски, А иначе брызнут слезы, Сам засохнешь от тоски. Пусть береза, как невеста, Бережет свою красу, Ей не в печке жаркой место, Место ей всегда в лесу!

1977

СКАЖИ, ЧЕЛОВЕК

Скажи, человек, чего же тебе не хватает? Зачем ты нахмурился? Или увидел врага? Зима, говоришь, надоела. Но завтра растает, И речка с восторгом затопит свои берега. Скажи, человек, почему ты такой суетливый? Зачем ты торопишься, всюду успеть норовишь? Ты малого хочешь, когда говоришь: "Я счастливый"? Счастливый, когда вдохновенно творишь! Но как же бескрыло твое прозябанье, Мелка твоя скука, притворна мигрень… Я это сейчас говорю не тебе в назиданье — Себе самому за бездарно проведенный день!

1978

" Встречаемся у Вечного огня, "

Встречаемся у Вечного огня, Подолгу смотрим на живые пряди. Я знаю, что твоя родня Погибла от бомбежки в Ленинграде. Волнуется, дрожит огонь живой, То встанет, то наклонится он гибко. Не прекращается поток людской, И неусыпна память о погибших. Еще цветы! Еще сирень несут, Кладут, оправив бережно руками. Цветы, цветы, цветы! Они растут, Не зная, что придется лечь на камень. Седая мать скорбит, а рядом внук, Он для нее единственная радость. Из юных неокрепших детских рук На обелиск ложится нежный ландыш, В глазах мальчонки пламя и печаль, Которую не высказать речами… Я завтра буду здесь, и ты встречай Меня опять минутою молчанья…

1978

" Когда возводили собор Покрова на Нерли, "

Когда возводили собор Покрова на Нерли, Все самое лучшее в сердце своем берегли. И каждый положенный камень был клятвой на верность, Вот в чем красота и откуда ее несравненность!

МУЗЫКА

Материя сия бесплотна, В руках нести ее нетрудно. Рембрандт писал свои полотна, А Моцарт изваял на струнах. Божественная власть органа, Пленительная нежность арфы. Еретики сожгли Джордано, Но музыка — превыше мафий. Фиорды Грига пахнут хвоей, От них в душе моей светает. Ах, музыка! Она не ходит, Не ползает — она летает!

ДЫМОЧКА

Кто придумал глиняную вятскую? Этой красоте я в плен сдаюсь. С песней русской, залихватскою Я ее сравнить не побоюсь. Ярмарка! Торжок! Пирушка свадебная. Этих красок солнцу не затмить. Выросла она, как приусадебная, Сочная трава с названьем сныть. Как пирог, пекли в печи разгарчивой Вятскую игрушку на поду. Потому и слава не обманчивая Суждена была ей на роду. Женская рука ее лелеяла, Сколько поколений мяло глину. Нынче мастер Лида Фалалеева Вышла в этот круг на середину. Пальцами, ладонями летающими То погладит, то чуть-чуть помнет. Радужными красками хватающими Вдохновит и душу обожжет. Слава вятской глиняной — всемирная, Я ее в Париже видел, в Токио. Дымочка! Дитё из глины милое, Ты меня пронизываешь токами!

" В упряжке оленя "

В упряжке оленя Лети, мое стихотворенье! Тяни над лесами, как вальдшнеп, Все дальше и дальше. Плыви осетром По глубинам и ямам, Стучись к человеку Рабочим, испытанным ямбом. Присядь у окна, Посмотри ненароком, Просторы измерь Ясновидящим оком! Откройся Читателю-другу в желаньи Придать ему силы и смелости В каждом деяньи. Скачи, мой Пегас, Отбивая копытами лихо. Лети, мое слово, Лети, моя рифма!

" Возвращаюсь к природе, к себе, "

Возвращаюсь к природе, к себе, К первозданной основе и сути. Ежедневной суровой борьбе Я учусь у себя в институте. Книги в сторону! Взял туесок, Завязал на бушлате тесемки И ногою ступил на песок, В камышиное царство осоки. В лес забрался, и шумленье осин, В трепетанье легчайшей берёсты, Недотлевший костер погасил, От костра и беды наберешься! Чем я сходен с тобой, муравей? Ты с поклажей, и я не без груза. Что ты мешкаешь? Двигай скорей, У меня с тобой старая дружба. Над грибом нагибаюсь, свищу, Современный и вольный Алеко. Не Сократ, но, однако, ищу В жизни скрытую истину века.

" Проводил ночные поезда, "

Проводил ночные поезда, Промелькнула ты в ночном халатике. Выхожу на связь с тобой, звезда, Выхожу на связь с тобой, Галактика. Жители иных планет, Существа неведомо далекие, Много ль вас? Иль вовсе нет? Вы — как мы? Иль вы — четвероногие? Посигнальте! Дайте ноту «ля», Для настройки служит хорошо она. Может быть, услышит вас Земля И тотчас пошлет за вами Шонина? Жду ответа, стоя на земле. В пальцах мну пахучую былиночку. Тишина, петух поет в селе, А другой спешит к нему на выручку. Опрокинут неба звездный ковш, Кроны не шелохнут тополиные. Нет и нет ответа. Что ж, Будем ждать, земляне терпеливые.

" О, музыка! Ты царь в короне, "

О, музыка! Ты царь в короне, Ты бог, что для людей поет. Особенно, когда Скавронский Шопена с клавиш раздает. Как вызревшая земляника, Как синий василек во ржи, Так и созвучья Фредерика Благоуханны и свежи. Спасибо, милый мой маэстро, Как я обрадован тобой, Ты ставишь бездарей на место Своей волшебною игрой. Продли еще блаженство звуков, Шопеном в нас опять плесни, Чтобы к московским переулкам Пришло дыхание весны!