стихи

дэйданс

я раньше любила – как пахнет мама; и тосковала по ней до визга. трясусь в прохладном трамвае марта, на зыбком поручне птицей висну. я не привыкла к москве. и это диагноз тихой периферии. ну, нате строчку (толкаю enter): перины, рифы, ревмиры, риги... ...регаты, ривкины, ревматизмы, ребята с фигами по карманам... на зыбком поручне птицей висну, а крыльев мало и корма мало, и крошки солнечные с бордюра сметает дворник тугой метелкой. я раньше многих любила. дура была. а стала обычной теткой. 2002/03/19

завтрак

забавно: раз не накрасишь рот, и сразу спрашивают – больна? ребенком теплых чужих широт небо валится в пальцы нам. сахарное, черт подери, а раскусишь – по нёбу лед..., но другого способа – что внутри? – я еще не усвоила. 2002/03/20

по целуй

память ласковей песка: завитки твоих истерик льнут покорно, мягко стелют – жалко бить, но жестко спать на тебе. твой бледный рот пахнет обморочным зноем, выбирая имя «зоя»... я люблю его нутро, чуть поджаренное криком, чуть понеженное мной, теплое, как воздух крита золотой и жестяной. пьяное от саперави, от слюны другого рта... так целуются пираньи: жжет гортань. 2002/03/28

пяточка 29.03

еще немного – я стану влюбляться в утра, в прожорливый запах кофе, в плач младенца соседки, в выстрелы солнца по окнам, в удары метлы по урнам, которые чистит выносливый дворник, во всех их звенящие писки. в ворчанье мамы за стенкой, в твои полусонные бредни, в мои кошмары. и снова, черт подери, в плач младенца соседки, и, знаешь, наверное, в сладенький запах шмали. я буду влюбляться в женщин, в мужчин и даже в мобильный звонок за которым живет твой уставший голос; в меня непокинувших – раз, и – два – в меня покидавших, но после вернувшихся – три. в откровенно-порнушно-голый лес, недовесенний. и этим особенно мерзкий мне, урбанистически-гибкой даже на шпильках. и, все же влюблюсь в гостиничный одноместный с видом на небо. 2002/03/29

мат2

я безусловно нарасхват: курили, пели, танцевали... одышливо ебет москва раскрытый рот провинциальный. мой третий год столичных благ = дрессура в точке совершенства. так каждой бляди сладок блат, как мне – иллюзия ижевска: дурацкий заводской пейзаж с осколком дыма на багете. я выйду вон. я выйду замуж. пойдут пеленки, сопли, дети, любовники. и даже – дамы легко сразятся на дуэли из-за меня. не ожидала? прости. зверею. надоели рабочие часы разлуки – я кожей помню твой подшерсток. смешно разглядывать под лупой пейзаж дурацкого ижевска. 2002/04/02

после

сердце на сотни ударов рваное – горстью бери, рассовывай по карманам его; разбрасывай, как монетки туристы, в воду... да, и прости, что я так долго вою. никак не могу успокоиться – нервы шалят, шалавы. потому что весна? наверное. коньяк тает на языке, разламывается в жилах на утренние истерики. ты не заслужила их. самострелом – в висок: пах! глупые, юные мальчики мрут. их ладошки собой убаюкивают женщины в черном, весенним горем намазанные иконоподобно. недолюбленные, недоласканные женщины в черном. и я содрогаюсь от мужества – отдернуть дуло. 2002/04/05

щание про

а я отпускаю тебя, как воздух при выдохе. как ребятенок – детство. мне стало странно ютиться возле тебя. вероятнее, слово «тесно» здесь будет уместнее, если только учесть бумеранговость каждой фразы. уже не шепчется мне «постой-ка! подол испачкался мелом...» – «разве?» и затяжной поцелуй навылет выходит горлом, стихуем, жаром. уже без вальса, уже на вы, и кому-то пятому снится жанна. 2002/06/11

и юный июнь

любили без году неделя, наделали стихов, поспешно спеша. друг другу надоели. и целовались по привычке приветливо, как два супруга, с упрямством дьявольским. но вы чем от них отличны? та же тяжесть таится в вашем брачном ложе, лишь отличаясь сном, но так же приземиста. и даже возглас – не на двоих, как было раньше... июнь. свежо. почти промозгло. серьезный юный барабанщик идет по набережной. звонко чеканя песенку про счастье. идет, мне кажется, за водкой отцу. а может быть, прощаться с любимой девочкой. ей – в лагерь, там пионеры пахнут мылом и голозадым девством. флаги в небесных сферах про кумира напоминают ежечасно, ежеминутно, еже-еже, ей-ей! ей хочется прощаться. ему – влепиться пальцем между ее ладошек. и жестоко прижаться к щечке алой-алой. и, как собака, сделать стойку. вот три вокзала. три вокзала... и девочка в короткой юбке. плиссе? не вижу... просто в складку? ее зовут, конечно, юлька. ему в соитье этом лаком дифтонг. он жмет его начало так нежно, что готов взорваться. и снится девочка ночами, и сны, похожие на вальсы, еще не выдают, что скоро случится «без году неделя». из многочисленных искомо одно. и, обретая тело, оно сопит, прижав височек, к моей груди по женски жадной. и снится сон. хмельной и сочный. и на двоих. 2002/06/17

су

суицид по балконам – кто крайний? телами, как к матери, жмемся к раме. ночь такого густого замеса, что нет ни страха, ни страху места. лишь инстинкт скребется в подвздошье, и мы – на асфальт. как дождик. как дождик. 2002/06/19

пiiт подрослик

он курил и молчал, как положено, метко. обнимался со мной. незапятнанной меккой представлял мои губы и, комкая галстук, от желаний корявых стонал и ругался. он был вовсе мальчишкой, забывшим про возраст, седину, положенья. смешно и проворно целовал мне ладошку, бледнея. носками рисовал на ковре иероглиф. но с нами был еще один мальчик, красивый и тонкий, постоянно в уме подводящий итоги наших жестов. бесплодно созревший до срока под простынкой. и взглядов его катастрофа затмевала веселого первого. галстук, точно так же измятый, уже издевался и стремился удавкой к ажурной лепнине потолка... о беде своей мальчик, шепни мне. я помочь не смогу ни руками, ни словом, но ругай меня стервой поганою, слопай все мои пожиманья плечами, разденься, напугай меня яростной пылкостью действа и пощечиной врежь без закона и цели. знаю, что-то проснется в руках ли, в лице ли...? ты изменишься, станешь проворным и сразу позабудешь меня. и болячки отказов, затянувшись чужим поцелуем, отсохнут. ты какие-то цифры надавишь – по сотам мед твоих разговоров с другой, объясняя: «скоро буду. прости. засиделся с друзьями». 2002/06/25

погодаблагодать

хочу целовать тебя ртом в рот, но мой барометр врет врет. хочу раздевать тебя глаз в глаз до бесстыжего теплого глянца твоих округлостей. лбом в лоб бодаться. стекать к омуту-логову и томиться, тягучей слюной полнясь. и сплетением бедер переползать полночь. но мой барометр врет, улыбается мирно – сегодня тебя не штормит. 2002/06/27

па-па

у меня характер папы. только с синими глазами. это было бы красиво. только что-то не совпало. у меня характер папы. только рот покусан слишком. это было бы пикантно. только я сама кусала. у меня характер папы. только тоньше бедра-плечи. это было бы желанно. только трудно быть нарциссом. у меня характер папы. только он стихов не пишет. повезло хорошей маме – пап спит без сновидений, не ворочаясь. 2002/11/11