стихи

больные женщины

все, я иссякла, я скорчилась червем ежевечерне страх обновляя, но засыпая ежевечерне – в нежности. горло, сведенное лаем, плачет по-волчьи, по-детски, по-бабски. все, я иссякла. старым маршрутом пальцы текут к сигареткам болгарским на подоконнике. тонкие руки девочки давней не трогают вовсе, тлеет табак в обессилевших легких. как новобранец, я падаю: осень заплесневевшая, в сером налете. силюсь не то, чтобы выжить, скорее – не умереть. в переулках приютских заболеваю, сгораю, старею... все, я иссякла. мне трудно даются даже слова. 2001/08/01

прошмыгнув постового

ты тоже это видел, мальчик мой: над городом, истерзанным чумой, нагая смерть беременного солнца и зверь рогатый, выкраденный мной, покуда здесь так сладостно-темно, на водопой стремительно несется. точнее – это я его несу, сломав хребет и горло – но... не суть... – там есть вода, а он почти что высох. и каждый куст нас ссадиной клеймит. куст, как и всё, был порожден людьми, и в этом я подозреваю вызов. мне нужно драться. я придумал так, что только в драке можно намотать на пальцы жилы жил и жить спокойно и спать и спать, легко ее обняв, и не бояться, что при свете дня мои глаза смешно, как у иконы, засветятся... 2001/08/16

дребезги поцелуййя с чужой

судорожно ей рот ломала: все было мало, мало мне, мало. судорожно ей рот дробила: все было не мило, милая, не сладко мне, не мило. чужим языком захлебнуться, но не напиться. самоубийца. рвалась по деснам, стараясь тебя нащупать: «ищу по резцам, по коренным ищу, по тем самым дальним, что когда-то ты так любила...» промазала. мимо. тебя там нет. сплетаю слюну в паутину: «тихо, девочка, я прошу тебя – тихо» мой страх пульсирует в венах, вальсирует в венах, «тихо, девочка, потерпи, я бываю грубой» между коленок рвется ее колено. это все очень напоминает игру, но мой страх управляет моментом. ни капли секса даже если раздеть ее и раздеться самой. в подъезде гулком, целуясь с твоим прошлым, я, как герой-идиот, ощущаю победу. я лучше, я жарче, я самая, я хорошая... мне хочется выть. 2001/08/20

виноградинками нежность

даже если ругаюсь матом, мой язык желанней нектара. полагаю – сошла с ума ты, раз считаешь, что мы – не пара. у меня костенеют скулы от желания злых пощечин: ты томишься, а я рискую, может смертью, может – еще чем. чем-то, выношенным под левой не молочной, но тоже горькой. я другими переболела, я блаженно пьяна тобою. оставайся со мной надолго и люби меня, будто бога. рот надкушен, почти надорван – я блаженно пьяна тобою. 2001/08/20

ведьмака

колыбель меня, не бей я – отродье полнолунья. я к неистовой тебе приползла за поцелуем. в лоб, как мертвых и детей нежь меня, моя прохлада. колыбель меня и тех, кто со мной дышал на ладан, кто в ладонь мою дышал, согревая в одночасье, колыбель, моя душа, это счастье... это счастье... 2001/08/21

смотрю на тебя

желоб горла смялся и сузился суицид в ожерелье праздничном. кто-то молодо топчет улицы: безобразничает! мне бы жить и дышать, как маленькой – я юна – не достать до старости. мальчик бьет на коленке комариков сразу стайками. солнце бодрое, солнце бойкое, на сандаликах крылья свежие – отчего же сегодня так больно мне: хочешь? – вешайся. хочешь? – вены исследуй лезвием. смерть – единственный дворик, где ты – моя... золотая проклятая лесбия жжет интимное. 2001/08/21

имя для мух

ты апельсиного цвета ты носишь яростные майки я ненавижу имя ***, я очень жестко обнимаю тебя. и каждой мертвой клеткой запоминаю смелость впадин. я ненавижу имя ***, я очень мягко утопаю в коктейле ревности и сока из апельсинов с водкой стылой... ах, черт, имен бывало столько пододеяльных, подпростынных, но выпало одно. наука рулетки ныне мне доступна. я губы выкушу наутро и сердце вымучу до стука о днище неба. череп сдавлен, в подъезде гулко пляшет эхо – пятиэтажный пенис зданья. я ненавижу имя это. 2001/08/21

давнее взбулькнуло в памяти

не жадничай, будь жарче, жаль же пока есть силы – нужно жалить. в нелепой позе, в позе-шарже на страсть, я только умножаю свою отчаянную пылкость. мой ангел, видишь соль на теле, ее люби... не долюбили ее желай... не дохотели... твой рот растерзан, мой – растоптан. семейных поцелуев вожжи не предаю, но жив настолько, насколько ты меня встревожишь своим несомкнутым истоком. не жадничай, будь злее, бей же. не предаю, но жив настолько, насколько в дальнем зарубежье клочки уставших эммигрантов, тоскующих по водке с кислой капустой, живы. виноградом во мне: глаза, улыбка, кисти твои, текущие по коже так нежно, так по-матерински... насколько ты меня встревожишь? тоскующих по водке с кислой капустой я забуду тут же, как только выгнусь гибким зверем. твой рот теперь безмерно уже. люби, люби... не дозвенели колечки. цок! 2001/08/22

пажик слатткий вуайер

нежнейшим пажом – к тебе. ах, кто-то вошел к тебе. тревожится спальня, я трепетом спаян с волнующим дулом замочным в единое целое. моя госпожа, за дверью дрожать не сладостно, но панацея мне – твой утренний шум. я сердце глушу и прячу повадки в ливрею, бледнею, бледнею, бледнею... в покоях твоих одно на двоих ночами горящее ложе, как логово пчел... но я ни при чем – фантазии ярки и ложны. ты с кем-то иным. ты с кем-то из них, из тех, кто, наверное, проще: кто рифм не плетет, кто любит лото, кто рот после ласки полощет. нежнейшим пажом, почти поражен, но все-таки жив и отважен, с замочным глазком слепленный тоской люблю тебя... 2001/08/30

инвертю с отжившим чертом (обрывок-с)

– о вашем пристрастии к баху, сэр... – я пьян, я купаюсь в бахусе... – а если подробно? – то мужеподобно, что может быть послано на хуй, сэр – но, сэр, вы несете бессмыслицу... – привычка по бабам мыкаться меня приучила не алкать причины, и после соития – вымыться... – а если напомнить о фаулзе... – все женщины в менопаузы несносны и жарки... попробуй вожжами сдержать их при ветре и парусе! – увольте, вы – просто посмешище... – себе сочиняя посмертные нетленные вирши, неевший, непивший, я верю во что-то там светлое, во что-то манящее издали и мученика-онаниста, и испитого нищего... А то, что вы ищете воняет анахронизмами. не смейте спешить за линию, где были и пазолини, и другие с проказой... сказали бы сразу, а то – замывать, зализывать... вопросы подгадывать, ответы подглядывать... треклятая журналистика! 2001/08/31

суп

я подарю ей осенний суп капли дождя в желтушно-бордовым + воскресным утром цветы принесут положат под двери сонного дома. она будет думать: ах, от кого? перебирать имена давнишних... в осенний суп добавлю гобой, и сумасшествие, скажем, ницше. и, черт подери, плесневелых слов: люблю тебя – бесконечной лентой. осенний суп. поцелуй в висок. спасибо за лето. спасибо за лето. 2001/09/16