стихи

осенний мародер

я (без лишних ужимок) люблю, когда меня называют дрянью. какого черта снимать белье перед каждой шлюхой? оладушка из мерзлой картошки называется драник, пощупай ее языком, мой хороший, пощупай. там нет ничего от того, чем ты хотел бы казаться. ты – трус, мой хороший, ты – нежный безвольный заяц в моих ладонях, которые легко переносят уголь. в моих рифмульках, которые сбиты так тесно и туго, что мне бывает совсем неловко дышать, словно в корсете. вот и новая осень, было б чего посеять... и после – сжать ладонью, как тело любимой, восторженно. ах, как в первую брачную ночь, задыхаясь от вдохновения. брожу по улочкам: воздвиженка, якиманка, остоженка... соломенная сторожка, неумытая, тихая... верная... влюбленность номер сто семь, как и прежде – в самоубийство. ха... сердце – уже не кулачок кровавый, но – бицепс, закаленный – и сломанной женщиной, и другою, пьяной. бицепс, обласканный и пальчиками, и репьями, сжатый бедрами так, что неловко дышать, словно в корсете. вот и новая осень, было б чего посеять... 2001/09/20

пародия паралитика

николас эрфе и николас доули стали друзьями, да только надолго ли? новый учебник истории ноет новую песню. в плаще казановы с окурками мятый прогноз на неделю гороскопический. чтоб мы ни делали звезды рассадят в порядке детсада: садо на мазо и мазо на садо. гигроскопический фантик ирисный с ее телефоном. слезинки под линзами копятся, длятся, стекают – осанна! как мне не нравится имя... (ну, хором!) гигроскопический. семь геркулесов воюют с желанием сдаться. не лезу я в эти мальчишечьи игры. досадно: садо на мазо... ах!... мазо на садо. маму – на мыло. садовника – в койку. что делать с нежностью? Вы мне напомните. теплые руки. гусиное сало. ангина. горячка. и мазо на садо. воет сирена надсадно! надсадно! ха, повезло несказанно: на самой важной страничке закончилась книшшка. 2001/09/25

встречка (минута после)

она говорит: ну что ты что ты... не убивает, неа. на улице мокро. зонты – как шторы. в преддверии первого снега к метро несутся десятки дядек, тетек и прочих сумок. она говорит: оставайся блядью, наверняка, не засудят. тут любят блядей в золоченых рамах на столиках для закусок. она говорит: я останусь рядом. я тоже хочу искусства. и мы, на двоих поделив любовно какие-то там награды, поем о третьей (тело любое)... вдвоем, в золоченых рамах. 2001/09/25

не я не я не я

вот что странно: повсюду была не я. не я глотала дешевый коньяк. и губ ее перечных якобы яд был тоже сцежен совсем не в меня. + не я боялась, что чай остыл – ты кашляешь, что развели мосты, что невские девочки ближе богинь, что скажешь однажды не мне: «не покинь!» + не я забывала их имена, коньяком из строчки второй пьяна; не меня проклинали, когда темно и болели тоже не мной не мной. + не я подарила ей два ребра (щедрей, чем богу) за стыд и брань, за перец выше помянутых губ, за слабое сладкое «нет, не могу»... не я – по ямам и по репьям. но сейчас-то что нам до этих ям и этих колючек. душа моя, представляешь: повсюду была не я. 2001/09/25

nevaляшки

нева волочилась беременной сукой. четвертые сутки. теряла рассудок, но все-таки шла. бесполезно и вязко, рожая попутно щенков водолаза, ньюфаундленда. нет. да. нет. да. ты – девочка-яблоко. девочка-ссылка в сибирь. ты не можешь быть взрослой и сильной. а я утешаю тебя, малолетку, неву беспорядочно путая с летой. пока. очевидно, так проще обеим. нева волочилась и песьи побеги кусали мне ноги московским бронхитом в истерзанной дымом, смоленой и хилой клетушке грудной. еще по одной и... в общем, до следующих встреч. 2001/09/26

чпок!

самоубийство – медленный процесс. и, следуя чужому алгоритму, я выдираю имена принцесс, горошины пихаю под перину. горошины, бобы, соски, как плод засохшего стручка из подмосковья. его сорвали в августе. тепло чуть-чуть цвело, но увядало. вскоре за горло – осень. 2001/10/19

сонечный круг рас рас рас

девочки сонечки. сонные девочки. девочки солоновато-сосновые. замысловатое «здравствуйте, деточка» – так заплетаются: слово за слово. я нежным волчариком вою. по чаячьи невский прибой отпевает утопшего мертвые запонки, даже не чая – чьи тонкие венки увядшие. toshiba, жесткое порно (прости, что цитирую) девочки сонечки любят по-взрослому: белое поле с простывшими титрами, кожа, сеченая юными розгами. девочки сонечки сонные сладкие сыплют словами стихами соблазнами стервами суками с гелями, с лаками с лайковой кожицой с криками с ласками. девочки сонечки. смысл – безделица: нужно делиться собой апельсинчато – нате вам дольку! а если не делится, рвется цветное сердечко из ситчика? девочки сонечки. сонечки девочки. все постепенно меняют фамилии и имена. 2001/10/25

пиупиупиу

я не приду на твой концерт. я не люблю толпы. ты что-то выкрикнешь в конце – в глаза, ладони, лбы – ты провизжишь. а полчаса отныне – на портвейн. давай построим город-сад в заплеванной неве? давай устроим там бордель для тех, кто в нас влюблен... смотрителем ненужных тел я быть согласна в нем. мы продаемся за гроши, за запах роз у ног... прозрачным золотом расшит мой саван-кимоно. и за стеной – зеленый рай, и дети в ползунках. какая темная нора. и выбраться никак нельзя. 2001/11/08

русальдо

смотри-ка, я – неплохой стрелок: руки перебродившие, мокрый лоб, ее лицо в ореоле фонарном с дырочкой в форме рта. (потом: менты, угластые нары, мертвая темнота, темная мертвота) смотри-ка, цель оправдала срез отпечатков с подушечек пальцев. слез слой, обвинявший меня в убийстве, в прикосновениях к ней, в помыслах ab ovo лесбийских, исторгаемых из самых-пресамых недр. смотри-ка, она оказалась жива, она отказалась сжирать, жевать моих поцелуев клейкие пули. она умнее других. мозги сварились от похоти. пудинг мыслей весомей чугунных гирь. смотри-ка, это всего лишь бред больной простуженной в ноябре. мы с нею почти не знакомы, разве только слепляли взгляд. народ полупьяно спешит на праздник... я вовсе не пью. зря. 2001/11/08

кранты

несказанных нежностей тромбофлембит мне вылечит женшина в белой сорочке. не врач, но в попытках целебно любить даст фору врачам, экстрасенсам... короче – я помню твой запах и угол плеча пока. поправимо. залижет, загладит. не врач, я бы вряд ли бежала к врачам по осени. строгие стройные грани стакана, как грации. танго. сюжет донельзя убог. это даже приятно. я помню твой голос невнятно, уже замазана ранка, поставлен на якорь бумажный корабль. и дым из трубы коптит мне ресницы. особая пытка – так просто лечиться любовью любых, столь неприхотливых к еде и напиткам. 2001/11/12

отражжение

к сатиновому небушку мордой лезть рада, к сатиновому боженьке на колени – плюх. отчего бы тебе, господи, не подарить лекарство от рака самой течной горячей и наглой из твоих шлюх? я бы, черт подери, лечила им бабушку. я бы, черт подери, свинтила из столицы за тыщу верст. месяцем желтым горланю своей возлюбленной баю-баюшки, месяцем желтым, по пальцам ползущим, как воск. за буек заплывала в каждом из мелких романов. в глубоких тонула, как в кокаиновых хлопьях. к небу – сатиновым ртом: невкусно и мало. дефлорация старых дев смешана с запахом хлорки. (в этих строчках – дама с именем, спрятанным в к. я не чуяла капель ее девства на своей руке: признание казановы, привыкшей хватать за суть, а потом не знающую, куда эту суть засунуть) я медицинский наряд повешу на спинку той, что под руку ляжет. или на спинку стула? куда вам удобнее? налейте глоточек спирта, чтобы я выпила залпом и наконец уснула. 2001/11/12