Стихи

Ассизи

Месяц молочный спустился так низко,Словно рукой его можно достать.Цветики милые братца Франциска,Где же вам иначе расцветать?Умбрия, матерь задумчивых далей,Ангелы лучшей страны не видали.В говоре птичьем – высокие вести,В небе разводы павлинья пера.Верится вновь вечеровой невестеТень Благовещенья в те вечера.Лепет легчайший – Господне веленье —Льется в разнеженном благоволеньи.На ночь ларьки запирают торговцы,Сонно трубит с холма пастух,Блея, бредут запыленные овцы,Розовый час, золотея, потух.Тонко и редко поет колокольня:«В небе привольнее, в небе безбольней».Сестры сребристые, быстрые реки,В лодке зеленой сестрица луна,Кто вас узнал, не забудет вовеки, —Вечным томленьем душа полна.Сердцу приснилось преддверие рая —Родина всем умиленным вторая!

Равенна

Меж сосен сонная Равенна,О, черный, золоченый сон!Ты и блаженна, и нетленна,Как византийский небосклон.С вечерних гор далекий звонБлаговестит: «Благословенна!»Зарница отшумевшей мощи,Еле колеблемая медь,Ты бережешь святые мощи,Чтоб дольше, дольше не мертветь,И ветер медлит прошуметьВ раздолиях прибрежной рощи.Изгнанница, открыла двери,Дала изгнанникам приют,И строфы Данте АлигьериО славном времени поют,Когда вились поверх каютАллегорические звери.Восторженного патриотаЗагробная вернет ли тень?Забыта пестрая забота,Лениво проплывает день,На побледневшую ступеньЛегла прозрачная дремота.Не умерли, но жить устали,И ждет умолкнувший амвон,Что пробудившихся ИталииЗавеет вещий аквилон,И строго ступят из иконАполлинарий и Виталий. [48] Мою любовь, мои томленьяВ тебе мне легче вспоминать,Пусть глубже, глуше, что ни день яВ пучине должен утопать, —К тебе, о золотая мать,Прильну в минуту воскресенья!

[48] Св. Аполлинарий и св. Виталий – мученики, покровители Равенны.

Италия

Ворожея зыбей зеленых,О первозданная краса,В какую сеть твоя косаПаломников влечет спасенных,Вновь умиленных,Вновь влюбленныхВ твои былые чудеса?Твой рокот заревой, сирена,В янтарной рощи Гесперид [49] Вновь мореходам говорит:«Забудьте, друга, косность тлена.Вдали от пленаЛепечет пенаИ золото богов горит».Ладья безвольная присталаК костру неопалимых слав.И пениться, струя, устав,У ног богини замолчала.Легко и алоВонзилось жалоТвоих пленительных отрав.Ежеминутно умирая,Увижу ль, беглый Арион,Твой важный и воздушный сон,Италия, о мать вторая?Внемлю я, тая,Любовь святая,Далеким зовам влажных лон.Сомнамбулически застылиПолуоткрытые глаза…– Гудит подземная грозаИ крылья сердца глухо взвыли, —И вдруг: не ты ли?В лазурной пыли —Отяжеленная лоза.

[49]Геспериды – нимфы, хранительницы яблонь с золотыми плодами.

Тразименские тростники [50]

Затрепещут тразименские тростники, затрепещут,Как изменники,Что болтливую болтовню разболталиУ рекиО гибели прекрасной богини,Не о смешной Мидасовых ушей тайне.В стоячей тинеОни не знали,Что румяная спит Фетида,Не мертва, но покоится дремотно,Ожидая золотого востока.Мужественная дева воспрянет,Протрет лавандовые очи,Удивленно и зорко глянетСивиллой великого Буонаротта(Не напрасны были поруки!),И озеро багряных пораженийРимскую медь воротит,И трепетуны-тростники болтушкиУмолкнутПри возврате родимого солнца.

[50] В оглавлении «Тразимендское озеро». На Тразимендском озере римские войска потерпели поражение в 217 г. до н. э.

Адам

Я. Н. Блоху [51]

В осеннем кабинетеТак пусто и бедно,И, радужно на светеДробясь, горит окно.Под колпаком стекляннымИгрушка там видна:За огражденьем страннымМужчина и жена.У них есть ручки, ножки,Сосочки на груди,Вокруг летают мошки,Дубочек посреди.Выводит свет, уводитПигмейская заря,И голый франтик ходитС осанкою царя.Жена льняные косы,Что куколка, плетет,А бабочки и осыТанцуют хоровод.Из-за опушки козыПодходят, не страшась,И маленькие розыРумяно вяжут вязь.Тут, опершись на кочку,Устало муж прилег,А на стволе дубочкаПред дамой – червячок.Их разговор не слышен,Но жар у ней в глазах, —Вдруг золотист и пышенКруглится плод в руках.Готова на уступки…Как любопытен вкус!Блеснули мелко зубки…О, кожицы надкус!Колебля звонко колбу,Как пузырек рекой,Адам ударил по лбуМалюсенькой рукой!– Ах, Ева, Ева, Ева!О, искуситель змей!Страшись Иеговы гнева,Из фиги фартук шей! —Шипящим тут зигзагомВдруг фосфор взлиловел…И расчертился магомОчерченный предел.Сине плывут осколки,Корежится листва…От дыма книги, полкиТы различишь едва…Стеклом хрусталят стоны,Как стон, хрустит стекло…Все – небо, эмбрионыКанавкой утекло.По-прежнему червонцемИграет край багет,Пылится острым солнцемОсенний кабинет.Духами нежно веетНевысохший флакон…Вдали хрустально реетПротяжный, тонкий стон.О, маленькие душки!А мы, а мы, а мы?!Летучие игрушкиНепробужденной тьмы.

[51]Блох Я. Н. – переводчик.

Пещной отрок

Дай вспомнить, Боже! научиУзреть нетленными очами,Как отрок в огненной печиЦветет аврорными лучами.Эфир дрожащий, что роса,Повис воронкою воздушной,И ангельские голосаВ душе свиваются послушной.Пади, Ваал! пади, Ваал!Расплавленною медью тресни!Лугов прохладных я искал,Но жгучий луг – еще прелестней.Огонь мой пламенную печьВ озерную остудит влагу.На уголья велишь мне лечь —На розы росные возлягу.Чем гуще дымы – легче дух,Оковы – призрачны и лживы.И рухнет идол, слеп и глух,А отроки пещные живы.

Из книги «Параболы» (1923)

* * *

Как девушки о женихах мечтают,Мы об искусстве говорим с тобой.О, журавлей таинственная стая!Живых полетов стройный перебой!Обручена Христу Екатерина, [52] И бьется в двух сердцах душа одна.От щек румянец ветреный отхлынет,И загораются глаза до дна.Крылато сбивчивое лепетанье,Почти невысказанное «люблю».Какое же влюбленное свиданьеС такими вечерами я сравню!

[52]Екатерина – св. великомученица начала 4 в.

* * *

Туман и майскую росуСберу я в плотные полотна.Закупорив в сосудец плотно,До света в дом свой отнесу.Созвездья благостно горят,Указанные в Зодиаке,Планеты заключают браки,Оберегая мой обряд.Вот жизни горькой и живойИстлевшее беру растенье.Клокочет вещее кипенье…Пылай, союзник огневой!Все, что от смерти, ляг на дно.(В колодце ль видны звезды, в небе ль?)Былой лозы прозрачный стебельМне снова вывести дано.Кора и розоватый цвет —Все восстановлено из праха.Кто тленного не знает страха,Тому уничтоженья нет.Промчится ль ветра буйный конь —Верхушки легкой не качает.Весна нездешняя венчаетГлаву, коль жив святой огонь.

Муза – орешина [53]

Шелестом желтого шелка,Венерина аниса (медь – ей металл) волною,искрой розоватой,радужным колесом,двойника поступью,арф бурными струнами,ласковым,словно телефонной вуалью пониженным,голосом,синей в спине льдиной(«пить! пить!» пилит)твоими глазами,янтарным на солнце пропеллероми розой (не забуду!) розой!реет,мечется,шепчет,пророчит,неуловимая,слепая…Сплю, ем,хожу, целую…ни времени,ни дня,ни часа(разве ты – зубной врач?)неизвестно.Муза, муза!Золотое перо(не фазанье, видишь, не фазанье)обронено.Раздробленное – один лишь Бог цел!Безумное – отъемлет ум Дух!Непонятное – летучий Сфинкс – взор!Целительное – зеркальных сфер звук!Муза! Муза!– Я – не муза, я – орешина,Посошок я вещий, отрочий.Я и днем, и легкой полночьюК золотой ладье привешена.Медоносной вьюсь я мушкою,Пеленой стелюсь я снежною.И не кличь летунью нежнуюНи женой ты, ни подружкою.Обернись – и я соседкою.Любишь? сердце сладко плавится,И плывет, ликует, славится,Распростясь с постылой клеткою.

[53]Здесь: муза принимает образ орехового посоха, с помощью которого, по преданиям, искали клады.

* * *

А. Радловой [54]

Серым тянутся тени роем,В дверь стучат нежеланно гости,Шепчут: «Плотью какой покроемМы прозрачные наши кости?В вихре бледном – темно и глухо,Вздрогнут трупы при трубном зове…Кто вдохнет в нас дыханье духа?Кто нагонит горячей крови? »Вот кровь; – она моя и настоящая!И семя, и любовь – они не призрачны.Безглазое я вам дарую зрениеИ жизнь живую и неистощимую.Слепое племя, вам дано приблизиться,Давно истлевшие и нерожденные,Идите, даже не существовавшие,Без родины, без века, без названия.Все страны, все года,Мужчины, женщины,Старцы и дети,Прославленные и неизвестные,Македонский герой,Гимназист, даже не застрелившийся,Люди с метриками,С прочным местом на кладбище,И легкие эмбрионы,Причудливая мозговых частицПоросль…И русский мальчик,Что в Угличе зарезан,Ты, Митенька,Живи, расти и бегай!Выпейте священной крови!Новый «Живоносный Источник» – сердце,Живое, не метафорическое сердце,По всем законам Беговой анатомии созданное,Каждым ударом свой конец приближающее,Дающее,Берущее,Пьющее,Напояющее,Жертва и жертвоприноситель,Умирающий воскреситель,Чуда чудотворец чающий,Таинственное, божественное,Слабое, родное, простейшееСердце!

[54]А. Д. Радлова (1891–1941) – поэтесса, переводчица. Кузмин очень высоко оценивал ее поэзию (см. статьи из сборника «Условности»).

Новый Озирис [55]

Поля, полольщица, поли!Дева, полотнища полощи!Изида, Озириса ищи!Пламень, плевелы пепели!Ты, мельница, стучи, стучи, —Перемели в муку мечи!Жница ли, подземная ль царицаВ лунном Ниле собирает рожь?У плотин пора остановиться, —Руку затонувшую найдешь,А плечо в другом поймаешь месте,Уши в третьем… Спину и бедро…Но всего трудней найти невестеЗалежей живительных ядро.Изида, Озириса ищи!Дева, полотнища полощи!Куски раздробленные вместе слагает(Адонис, Адонис загробных высот!)Душа-ворожея божественно знает,Что медом наполнен оплаканный сот.И бродит, и водит серебряным бреднем…Все яви во сне мои, сны наяву!Но сердце, Психея, найдешь ты последним,И в грудь мою вложишь, и я оживу.Пламень, плевелы пепели!Поля, полольщица, поли!В раздробленьи умирает,Целым тело оживает…Как Изида, ночью бродим,По частям его находим,Опаляем, омываем,Сердце новое влагаем.Ты, мельница, стучи, стучи, —Перемели в муку мечи!В теле умрет – живет!Что не живет – живет!Радугой сфер живет!Зеркалом солнц живет!Богом святым живет!Плотью иной живетЦелостной жизни плод!

[55] По древнеегипетским мифам, части тела убитого Озириса (Осириса) были разбросаны по миру и Изида (Исида), жена и сестра его, собирала части его тела. Культ Озириса связан с мифом об умирающей и воскресающей природе.