Стихи

* * *

По черной радуге мушиного крылаБессмертье щедрое душа моя открыла.Напрасно кружится немолчная пчела, —От праздничных молитв меня не отучила.Медлительно плыву от плавней влажных снов.Родные пастбища впервые вижу снова,И прежний ветерок пленителен и нов.Сквозь сумрачный узор сине яснит основа.В слезах расплавился злаченый небосклон,Выздоровления не вычерпано лоно.Средь небывалых рощ сияет ГеликонИ нежной розой зорь аврорится икона!

* * *

Врезанные в песок заливы —кривыи плоски;с неба ускакала закатная конница,ивы,березки —тощи.Бежит, бежит, бежитдевочка вдоль рощи:то наклонится,то выгнется,словно мяч бросая;треплется голубаяленточка, дрожит,а сама босая.Глаза – птичьи,на висках кисточкой румянец…Померанецжелтеет в осеннем величьи…Скоро ночь-схимницамахнет манатьей [56] на море,совсем не античной.Дело не в мраморе,не в трубе зычной,во вдовьей пазухе,материнской утробе,теплой могиле.Просилиобе:внучка и бабушка(она – добрая,старая, все знает)зорьке ясной подождать,до лесочка добежать,но курочка-рябушкаулетела,в лугах потемнело…«Домой!» —кричат за рекой.Девочка все бежит, бежит,глупая.Пробежала полсотни лет,а конца нет.Сердце еле бьется.Наверху в темноте поетсясладко-пленительно,утешительно:– Тирли-тирлинда! я – Психея.Тирли-то-то, тирли-то-то.Я пестрых крыльев не имею,но не поймал меня никто!Тирли-то-то!Полно бегать, мышонок мой!Из-за реки уж кричат: «Домой!»

[56]Манатья – монашеская одежда.

Ариадна

У платана тень прохладна,Тесны терема князей, —Ариадна, [57] Ариадна,Уплывает твой Тезей!Лепесток летит миндальный,Цепко крепнет деревцо.Опускай покров венчальныйНа зардевшее лицо!Не жалей весны желанной,Не гонись за пухом верб:Все ясней в заре туманнойЗолотеет вещий серп.Чередою плод за цветом,Синий пурпур кружит вниз, —И, увенчан вечным светом,Ждет невесты Дионис.

[57]Ариадна, покинутая Тезеем, стала женой и жрицей Диониса.

* * *

Вот барышня под белою березой,Не барышня, а панна золотая, —Бирюзовато тянет шелковинку.Но задремала, крестики считая,С колен скользнула на траву ширинка,Заголубела недошитой розой.Заносчиво, как молодой гусарик,Что кунтушом в мазурке размахался,Нагой Амур широкими крыламиВ ленивом меде неба распластался,Остановись, душа моя, над нами, —И по ресницам спящую ударил.Как встрепенулась, как захлопотала!Шелка, шитье, ширинку – все хватает,А в золотом зрачке зарделась слава,И пятки розоватые мелькают.И вдруг на полотне – пожар и травы,Корабль и конница, залив и залы,– Я думал: «Вышьешь о своем коханном!»Она в ответ: «Во всем – его дыханье!От ласки милого я пробудиласьИ принялась за Божье вышиванье,Но и во сне о нем же сердце билось —О мальчике минутном и желанном».

* * *

Стеклянно сердце и стеклянна грудь,Звенят от каждого прикосновенья,Но, строгий сторож, осторожен будь;Подземная да не проступит мутьЗа это блещущее огражденье.Сплетенье жил, теченье тайных вен,Движение частиц, любовь и сила,Прилив, отлив, таинственный обмен, —Весь жалостный состав – благословен:В нем наша суть искала и любила.О звездах, облаке, траве, о васГадаю из поющего колодца,Но в сладостно-непоправимый часК стеклу прихлынет сердце – и алмазПронзительным сияньем разольется.

Любовь

Любовь, о подружка тела,Ты жаворонком взлетела,И благостна, и смела,Что Божеская стрела.Теперь только песня льется,Все вьется вокруг колодца.Кто раз увидал Отца,Тот радостен до конца.Сонливые тени глуше…Восторгом острятся уши,И к телу летит душа,Жасмином небес дыша.

Звезда Афродиты

О, Птолемея Филадельфа фарос, [58] Фантазии факелоносный знак,Что тучный злакИз златолаковых смарагдов моряВозносится аврорной пыли парусИ мечет луч, с мечами неба споря.И в радугу иных великолепий,Сосцами ряби огражденный круг,Волшебный плугВплетал и наше тайное скитанье.Пурпурокудрый, смуглый виночерпийСулил магическое созиданье.Задумчиво плылиПо сонному лонуК пологому склонуЗеленых небес.Назло АквилонуО буре забылиУ розовой пылиЗардевших чудес.Растоплено время,На западе светел —Далек еще петел —Пророческий час…Никто не ответил,Но вещее семя,Летучее бремяСпустилось на нас.К волне наклонился…Упали ветрила,Качались светилаВ стоячей воде.В приморий НилаСвященно омылся,Нездешне томилсяК вечерней звезде.И лицо твое я помню,И легко теперь узнаюПепел стынущий пробораИ фиалки вешних глаз.В медном блеске парохода,В винтовом движеньи лестниц,В реве утренней сиреныСлышу ту же тишину.Ангел служит при буфете,Но в оранжевой полоскеВиден быстрый нежный торок [59] У послушливых ушей.Наклонился мальчик за борт —И зеленое сияньеНа лицо ему плеснуло,Словно вспомнил старый Нил.Эта смелая усмешка,Эти розовые губы,Окрыленная походкаИ знакомые глаза!Где же море? где же фарос?Океанский пароходик?Ты сидишь со мною рядом,И не едем никуда,Но похоже, так похоже!И поет воспоминанье,Что по-прежнему колдуетАфродитина звезда.

[58]Фарос – здесь: маяк на о-ве Фарос, построенный при Птоломее Филадельфе.

[59]Торок – «ток божественного или ангельского слуха, изображаемый на иконах в виде излучистой струи, тока, лучей» (Вл. Даль).

Сумерки

Наполнен молоком опал,Залиловел и пал бесславно,И плачет вдаль с унылых скалКельтическая Ярославна.Все лодки дремлют над водой,Второй грядою спят на небе.И молится моряк седойО ловле и насущном хлебе.Колдунья гонит на лунуВолну смертельных вожделений.Grand Saint Michel, prot'ege nous! [60] Сокрой от сонных наваждений!

[60] Пресвятой Михаил, защити нас! (фр.)

Родина Вергилия

Медлительного Минчо [61] к МантуеЗеленые завидя заводи,Влюбленное замедлим странствие,Магически вздохнув: «Веди!»Молочный пар ползет болотисто,Волы лежат на влажных пастбищах,В густые травы сладко броситься,Иного счастья не ища!Голубок рокоты унылые,Жужжанье запоздалых пчельников,И проплывает тень Вергилия,Как белый облак вдалеке.Лети, лети! Другим водителемВедемся, набожные странники:Ведь ад воочию мы видели,И нам геенна не страшна.Мы миновали и чистилище —Венера в небе верно светится,И воздух розами очистилсяК веселой утренней весне.

[61]Минчо – река в Северной Италии.

Колизей

Лунный свет на КолизееВидеть (стоит una lira [62] )Хорошо для forestieri [63] И скитающихся мисс.Озверелые затеиТеатральнейшего мираПомогли гонимой вереРай свести на землю вниз.Мы живем не как туристы,Как лентяи и поэты,Не скупясь и не считая,Ночь за ночью, день за днем.Под окном левкой душистый,Камни за день разогреты,Умирает, истекая,Позабытый водоем.

[62] Одна лира (ит.).

[63] Туристов (ит.).

* * *

На площадке пляшут дети.Полон тени Палатин.В синевато-сером светеТонет марево равнин.Долетает едкий тмин,Словно весть о бледном лете.Скользкий скат засохшей хвои,Зноя северный припек.В сельской бричке едут двое,Путь и сладок, и далек.Вьется белый мотылекВ утомительном покое.Умилен и опечален,Уплываю смутно вдаль.Темной памятью ужален,Вещую кормлю печаль.Можжевельника ли жальВ тусклом золоте развалин?

* * *

Любовь чужая зацвелаПод новогоднею звездою, —И все ж она почти мила,Так тесно жизнь ее сплелаС моей чудесною судьбою.Достатка нет – и ты скупец,Избыток – щедр и простодушен.С юницей любится юнец,Но невещественный дворецЛюбовью этой не разрушен.Пришелица, войди в наш дом!Не бойся, снежная Психея!Обитель и тебе найдем,И станет полный водоемЕще полней, еще нежнее.