Стирающие грани
Шрифт:
– Здравствуйте, - как можно вежливее поздоровался я.
– И вы здравствуйте, - махнул головою старик. – Вы ко мне по делу?
– Да, по делу. Дело в том, что я ищу вашу жену…
Его лицо вмиг застыло, а потом стало словно каменным. Ответил он мне не сразу.
– После того, как Ая уехала отсюда, прошло четыре года. С тех пор она не давала о себе знать. Священник совершил обряд разделения – она больше не моя жена. И это все, что я могу вам сказать. Оставьте меня в покое.
С этими словами Неман отвернулся и зашагал прочь, слегка прихрамывая.
– Я был ее другом! – заявил я, но мои слова пролетели мимо
– Она сама сделала вам предложение, когда пришла ночью в ваш дом в слезах! – почти крикнул я вослед Неману, который уже стоял на пороге своего дома.
Мужчина замер. Медленно, очень медленно он повернулся ко мне, окинул меня нерешительным взглядом – и вдруг сделал приглашающий жест войти.
Обрадованный, я не заставил себя долго ждать.
Молча мы прошли в его дом – чистый, но по стариковски застывший, как и сам его хозяин.
Долго, очень долго он сидел напротив меня и смотрел на свои руки – только на них. Мне трудно было представить, какие чувства обуревали сейчас его сердце.
– Как… она?
– Не знаю, - честно ответил я, и тут же соврал: - Я давно ее не видел. Поэтому и ищу. Чтобы предупредить…
Он сделал рукой останавливающий жест:
– Нет, не надо ничего говорить… Пожалуйста. Это меня не касается… И еще – если они придут сюда опять… - на глаза мужчины набежали вдруг слезы – и я от неожиданности растерялся.
– Они… Кто?
– Те, кто охотятся на нее – церковники… С ними были солдаты… Они пришли ко мне ночью… А я ничего, действительно ничего не знал о ней!...
Глаза мои вдруг остановились на неестественно прямой ноге старика. Наши взгляды встретились – и сердце мое сжалось. Передо мной был утомленный жизнью пожилой человек, все еще тяжело переживающий свои обиды. И такая волна чужой боли вдруг прожгла меня, что я сам чуть не застонал.
– Когда это было?
– Где-то год назад… Уже… Уже зажило… все.
– Я не знаю, в чем ее обвиняют – я не верю ни одному слову. Может быть, девочка запуталась, но… она добрая. Я знаю ее.
Мне не было чем возразить ему, но то, что я знал об Ае со слов церковника и этой женщины из их деревни, слабо вязалось с его словами о доброте.
– А книга, которая у нее была… она забрала ее с собой? – осторожно спросил я.
– Она показывала вам эту книгу? – оживился старик.
– Нет, только говорила о ней, - я старался говорить как можно более спокойно.
– Книга… Из-за книги все и началось, - вздохнул он. – Она так тянулась к знаниям – редко у кого я видел такую жажду – знать. Но.. вы сами понимаете, все настоящие знания у нас относятся к разряду запрещенных. А то, что осталось – не может утолить настоящую жажду…
Старик вдруг поднял на меня покрасневшие глаза и слабо улыбнулся.
– Вам странно слышать подобное от учителя? Но если вы знали Аю, то наверное слышали подобное и от нее – это она, не смотря на свою молодость, открыла мне, старику, глаза на многие вещи. И мне…уже не страшно говорить об этом. Смерть ходит за моими окнами, и близок тот час, когда она постучится… Мне не страшно. А она – она никогда не боялась. Наверное, за это ее сейчас и преследуют. Но – чтобы там не оговорили о ней – я знаю, что она не преступница.
Я не знал, что ему
ответить, и поэтому только молчал, не мешая ему высказаться.– А… что она рассказывала обо мне? – спросил он вдруг нерешительно.
– Я понимаю, что она вышла замуж за старика, чтобы избежать худшей участи, но все же…
– Она… очень ценила все, что вы для нее сделали, - осторожно ответил я.
– Если бы не эта дура Еми со своим ребенком… Но это все равно должно было случиться – Ая была другой – не такой, как они. Этого ей простить не могли… Но чтобы стать пособницей разбойников – я в это не верю!
– О том, почему она убежала из деревни, Ая почему-то не хотела говорить, - снова слукавил я. – Наверное, это было для нее тяжело.
– Еще бы – она считала Еми своей подругой… Когда той пришло время рожать – она не смогла родить… Она умирала – и была так слаба, что не могла даже позвать на помощь. А ее муж-пьяница в это время еще где-то шатался. Ая помогала ей до этого – часто приходила к ней, чтобы поддержать. И в тот вечер она почувствовала что-то неладное. Когда моя Ая пришла к ней, ребенок в утробе уже не шевелился. Она… не могла не помочь ей – и стала читать над ней заклинания из той книги. Я не знаю, владела ли она настоящей магией, или только думала так – но она не могла оставить свою подругу просто умирать – она делала то, что, как она считала, способно помочь. В это время вернулся муж Еми – и услышав, что делает Ая, побежал собирать соседей. Ая едва успела завершить обряд, как пришли люди – но она успела убежать.
Почти сразу же после этого Еми родила живого мальчика…
Ая прибежала ко мне – и все рассказала. Она показала книгу – я и раньше ее видел, но думал, что это только Книга Судьбы…
– А Ая рассказывала вам, как ей досталась книга?
Мой последний вопрос насторожил старика.
– А вы об этом не знаете?
Не оставалось ничего, как рискнуть и сыграть до конца – пока что мне это удавалось.
– Она говорила о мужчине на базаре, который отдал ей эту книгу на хранение.
Неман кивнул, успокоился и снова поднял на меня глаза. Видимо, он перестал во мне сомневаться.
– Да, все так. Но только я узнал об этом слишком поздно… Я понял, что она в большой опасности – и сам дал ей деньги и попросил убежать из Розовки, не медля. Она послушалась – взяла с собой только какую-то одежду и свою книгу и убежала в ночь… С тех пор я больше ее не видел.
Снова повисло тягостное молчание. Все услышанное впечатлило меня, но я пока не знал, можно ли этому верить больше, чем рассказу той женщины – ведь старик повторял сейчас то, что сказала ему тогда Ая – а она могла и соврать. Но куда больше меня поразило то, что все детали моих снов-откровений оказались правдою – этот человек раз за разом подтверждал мне это. Слишком много раз, чтобы это могло быть совпадением.
– Вы… предайте ей, когда увидите, - вдруг горячим шепотом добавил Неман, словно боялся, что нас и здесь кто-нибудь может услышать, – пусть сюда не возвращается – ее все еще ищут. Ко мне опять приходили недавно – тоже спрашивали. Я не сказал им ничего – ведь и сам ничего не знал, но боюсь, что за мною могут следить. И вы – тоже в опасности, если пришли сюда… Кому-то девочка перешла дорогу, кому-то могущественному… Но я ничего не знаю, ничего, это только мои догадки… Будьте осторожны.
– Ну, за себя-то я смогу постоять, - усмехнулся я.