Стирающие грани

Несмотря на доступность посуды из железа, серебра и золота, этот – один из богатейших в королевстве человек, оставаясь в одиночестве в своих покоях, всегда отдавал предпочтение глине и дереву. Может, эта привязанность была единственной ниточкой, связывавшей его с теми временами, когда Инальд Дурог еще не был министром.

– Ну, и что нового тебе удалось узнать?

Толстый невысокий человек – советник Тиз, только покачал головой, от чего его тщательно уложенные пряди седоватых волос разъехались в стороны, открывая небольшую лысину.

– Почти ничего. Последний следопыт сказал то же, о чем уже говорили предыдущие – все следы обрываются у Каменного лога.

Инальд отхлебнул еще раз; аккуратно поставил чашку на край небольшого столика и только тогда поднял на Тиза тяжелый взгляд пронзительно-серых глаз.

– Ты думаешь – это то, что я хотел бы услышать?

В глазах молодого мужчины полыхнуло острое пламя; оно разгоралось стремительно быстро и не сулило советнику Тизу ничего хорошего.

– Покрой вас мрак, ничтожные дармоеды! – вдруг сорвался с места министр и, в один прыжок достигнув несчастного Тиза, вцепился длинными цепкими пальцами в его глотку.

– За что я плачу вам?! Думаешь, мне нужны ваши отговорки?

Вусмерть перепуганный Тиз только затряс головой.

– Что вы сделали, чтобы найти ее? Столько времени прошло – и что?! Что, я тебя спрашиваю?!

Он наконец-то расцепил пальцы, и советник, схватившись за горло, отошел назад на несколько шагов и закашлялся.

– Я… Я послал туда людей, они ищут… - прохрипел он в ответ. – Всем окрестным баронам дано распоряжение…

– Да, да, да! Я сам приказал тебе дать им распоряжение, и это не новость! Я спрашиваю, что сделал ты?

Тиз уже немного пришел в себя.

– Мы делаем все возможное. И это не наша вина, что…

– Хватит! – снова рявкнул Инальд. Ярость исказила его холеное лицо.

– А теперь слушай меня внимательно: или вы ее найдете, или ты займешь ее место в тюрьме. Это ясно?

Тиз только утвердительно качнул головой: яснее было некуда. Зная министра хотя бы чуть-чуть, можно было не сомневаться в его словах.

– Если она жива, она должна быть здесь. Здесь, а не в подземельях Церкви! А если эта дрянь мертва, то я хочу знать, где ее зарыли, и сколько бурьяна растет на ее могиле. Это тоже ясно?

– Да, господин.

– Можешь идти. Нет, постой… Еще одно: если найдете могилу, убедись, что это именно та могила, и оставь там человека. Пусть следит, кто еще будет ее искать. И все вещи – повторяю: все! – вещи, которые вы найдете, и которые принадлежали ей, доставить ко мне сюда. То же касается и нашего хваленого сыщика, который стоил мне больше породистой лошади: как только этот мерзавец объявится – в любое время дня и ночи – тащите его сюда! Пусть он мне расскажет все те сказки, которые скармливает вам, идиотам!

– Будет исполнено, господин.

– Иди, - прошипел министр, пытаясь взять себя в руки.

Советник поспешил откланяться и стремительно скрылся за дверью.

Инальд Дурог остался один.

Его ярость улеглась так же неожиданно и быстро, как и поднялась, и только тревожные мысли отражались тенями на высоком лбу да пряди светлых волос растрепались в разные стороны в беспорядке.

Это был высокий мужчина в возрасте около тридцати с лишним лет; но глядя на его ухоженное лицо и худощавую фигуру, можно было дать и меньше.

При дворе он был загадкой; за глаза многие называли его выскочкой и баловнем Судьбы, а при встрече вежливо кланялись и рассыпались ворохом льстивых слов. Он был вспыльчив, жесток и злопамятен, но при этом обладал недюжинным умом и бесстрастной расчетливостью. Явившись ко двору, этот сын мелкопоместного барона из какого-то городка в глухомани за два года сделал головокружительную карьеру: от советника четвертого звена до первого министра. Непостижимым образом оказываясь всегда в нужное время и в нужном месте, он без труда завоевал симпатию и доверие самого короля, что сразу же обеспечило ему деньги и статус.

Поговаривали даже, что в последнее время венценосец настолько приблизил к себе этого молодого выскочку, что никакое важное для страны решение не принимал, не посоветовавшись с ним. Но еще поговаривали, словно он болен какой-то неизлечимой болезнью, и по этой причине в последнее время больше времени проводит в своим роскошном доме, чем во дворце. Но многие считали эти слухи клеветой недоброжелателей – а в таковых недостатка не было.

«Вот уж – воистину недоступны пониманию дороги Судьбы», - разводили руками куда более знатные и менее удачливые придворные, завистливо озираясь ему вослед.

И только один человек на свете – сам Дурог знал точно, что Судьба здесь абсолютно ни при чем…

Уже - один.

Теперь, по прошествии стольких месяцев, он был почти уверен в этом.

Но пока оставалась хотя бы слабая возможность иного развития событий, он должен держать ситуацию под контролем – чтобы не упустить свой единственный, хотя и призрачный, шанс на спасение.

Всего один раз он упустил свою удачу…

– Ты обманула меня, но обмануть смерть тебе не удастся, дорогая, - прошептал он в пустоту, невидящим взглядом глядя в окно.

– Даже тебе это не под силу

Как обычно, я поднялся рано утром и пошел кормить скот. Натаскал воды из колодца и тут только вспомнил, что сегодня праздник Призыва Судьбы – один из самых значимых праздников в году.

Ох уж мне эти праздники! Это опять многоголосый вой (ритуальное пение, тобишь), толпа одетых в чистое поселян и длинные-предлинные благодарствия Всевидящей Судьбе перед тем, как сесть за обильно накрытый стол…

Если б не это последнее, то тащиться на праздник вообще было бы невыносимо.

– Но ведь ничего страшного не случиться, если я приду попозже? – сказал я сам себе. В конце концов, в праздничный день не мешало бы помыться особенно тщательно и переодеться в чистое и мне тоже.

С самыми лучшими намерениями я взял чистую рубашку и потопал к воде.

На этот раз на берегу небольшой речушки не было никого; все поголовно готовятся к празднику, так что я спокойно мог раздеться и вдоволь поплескаться в холодной воде. Подумав немного, я решил и одежу заодно постирать. А пока штаны (они у меня одни – ткани идет многовато) подсохнут на ветках, со спокойной совестью можно и отдохнуть…