Стопроцентно лунный мальчик

Клеллен принялась нежно гладить его по лицу. На руке у нее темно-зеленой тушью было наколото число «10». Она явно приладилась поцеловать Иеронимуса! А он, покосившись на Слинни, сделал слабую попытку уклониться.

Еще один стол развалился на части. Парень в кроссовках спрыгнул на пол с груды обломков.

Дерущиеся сменили тактику и принялись обзывать друг друга такими словами, что Слинни невольно поморщилась. В дальнем углу две долговязые дебилки в потертых бархатных пиджаках принялись лупцевать друг друга. Вмиг у одной из носа брызнула кровь. Никто не обращал на них внимания, в том числе и Иеронимус.

— Ну покажи! — заливалась смехом Клеллен.

— Нет уж! — смеялся он в ответ.

— Покажи!

Иеронимус закрыл глаза ладонями. Клеллен вцепилась в него, словно осьминог из мультфильма, пытающийся открыть сундук с сокровищами. Оба шлепнулись на пол. Иеронимус вяло отпихивался. Эта игра ему, похоже, нравилась. Они катались по полу, словно влюбленная парочка в стоге сена. Клеллен хохотала, а Иеронимус давился от смеха, не слишком энергично протестуя.

Слинни встала и подошла к ботанам, которые пятились к выходу, стараясь не привлекать к себе внимания этих бандитов. Все вместе они кое-как выбрались за дверь. Слинни охватили не совсем понятные ей чувства. Она остановилась, потом вернулась в ротонду и подошла к валяющимся на полу Иеронимусу и Клеллен.

— Иеронимус! — окликнула она своего преобразившегося друга. — Я ухожу!

Она тут же пожалела, что привлекла общее внимание. В комнате наступила мертвая тишина. Дебилы прекратили буйствовать и все разом уставились на Слинни.

Иеронимусом стопроцентника звали только учителя. И Брейгель, но его сейчас здесь не было.

Вдруг Клеллен и Цихоп завопили во весь голос:

— Ой, прелесть какая! Нет, ну какая пре-е-е-е-елесть!

Клеллен вскочила на ноги и чуть не ткнулась носом в лицо Слинни.

— Ты такая лапочка! — воскликнула она, словно маленькая девочка, выбирающая себе куклу в магазине. — Стопроцентно лунная! Да еще и Муса знаешь! Даже зовешь его Е-рон-ни-мусом!

Парень в пальто присел на стол рядом со Слинни и подергал ее за локоть.

— Не знал, что у Муса есть сестра. Ты его сестра?

Цихоп высказалась более откровенно:

— Эй, ты, наверное, его подружка? Спорим, вы снимаете свои очочки, когда сплетаетесь во влажных объятиях!

Слинни так и застыла. Вокруг нее толпились уголовники. Почему их вообще пускают в школу? Из дальнего угла долетел треск — там продолжали крушить мебель. Куда подевались учителя?

Иеронимус медленно поднялся с пола и вразвалочку подошел к Слинни. Он даже двигался совсем иначе!

Парень в пальто проорал излишне громко:

— Мус! Как у тебя могут быть шашни с этой цыпочкой, когда она тоже в очках? Я слышал, очкарики друг друга на дух не переносят!

Иеронимус протолкался сквозь толпу и втиснулся между Слинни и Клеллен.

— Народ! — объявил он. — Это Слинни.

— Слинни! — взвизгнула Клеллен. — Такое сексуальное имя! И волосы у тебя отпадные!

Слинни кивнула. Ей было тяжело смотреть на синяк, уродующий лицо Клеллен.

— Откуда ты знаешь Муса? — крикнул какой-то мальчишка из задних рядов.

— Ну-у, — начала перепуганная Слинни. — Мы с ним знакомы с третьего класса…

— А почему ты не в нашем классе? — спросил кто-то другой.

На это ответить было нечего. Слинни отвела глаза.

Подошли еще два-три дебила. Один сжимал в руке серебряную коробочку, подвешенную на цепочке. Это был Джескер. При виде Слинни он сделал то, что делал всегда, встретившись с незнакомым человеком — открыл крышечку и сунул коробочку Слинни под нос.

— Понюхай! — потребовал он резким гнусавым голосом. — Нюхай давай!

— Что? — в ужасе пискнула Слинни.

— Нюхай!

— Что нюхать?

— Ой, да ладно тебе! — вмешалась Цихоп. — Джескер хочет стать парфюмером, когда вырастет. Он вечно пробует на всех свои новые духи.

Слинни уже приготовилась понюхать и вдруг остановилась.

— Погодите, а это не наркотик какой-нибудь?

Среди взрывов смеха она различила голоса, уверяющие:

— Нет, нет, это не наркотик какой-нибудь! Не волнуйся!

Слинни оглянулась на Иеронимуса. Он широко улыбался.

— Нюхай смело, это абсолютно безопасно. Джескер — настоящий художник ароматов.

Слинни наклонила голову. Серебряная коробочка выглядела очень красиво, но пальцы, державшие ее, были чудовищно грязными, под каждым ногтем — лиловая полоска. Слинни сунула нос в коробочку и втянула воздух.

Ее чуть не вырвало. Такой вони она даже вообразить не могла: запах тления, тухлятины, смерти, кислый и нестерпимый. Это были самые страшные полсекунды в жизни Слинни. Она не знала, из чего изготовлен состав, но от него разило мертвечиной.

— Фу! — крикнула Слинни, страдая от унижения. — Бр-р!

Дебилы снова закатились истерическим хохотом. Смеялись все, даже Иеронимус — он стоял, обнимая Клеллен за талию и чуть покачиваясь для равновесия.

Бородатый шутник по имени Джескер уже исчез.

У Слинни глаза слезились за стеклами очков.

— Уроды больные! — закричала она на всех дебилов сразу. — Больные! На всю голову!

— Покажи глаза! — крикнул кто-то из толпы.

— Ага, точно! — обрадовался другой. — Мус нам свои зенки не показывает, давай ты покажи!

Тут же вспыхнули возражения.

— Нет! Пусть не показывает!

— А мы хотим посмотреть!

— Не надо! Она очки снимет, мы все подохнем!

— Да не подохнем. Говорят, от их глаз прибалдеть можно.

— Окочуриться от них можно, вот что!

— Помните, в позапрошлом году что с Лестером было?

— Лестер сдох от передоза!

— Оттого, что сатанинский цвет увидел!

Четверо дебилов пустили в ход кулаки.

Цихоп задумчиво покачала головой.

— Ты, поганочка, на грубость нарываешься. Больными нас назвала, четверых человек в драку втянула. Видно, ты и правда демон.

Слинни окаменела. Иеронимус, слегка встревожившись, шагнул к ней. Он больше не смеялся.

— Я тоже считаю, что она демон, — объявил чей-то громкий голос возле стойки библиотекаря. — И она, и Мус. Оба они демоны с обратной стороны Луны.

— Постой-ка, ты же ботанка, — раздался вдруг скрипучий голосок Пленнима.

— С чего ты взял? — Клеллен, уперев руки в бока, решительно повернулась к парню с масляным пятном на рубашке. — Мус ни за что не стал бы дружить с этими воображалами!