Странница

Корней не успел вставить и слова — уточнить, спросить, перенести. Когда незнакомка прервала связь, он скрипнул зубами.

21

Днем на работе он еще никак не мог решить, нужно ли ему непременно ехать к девяти в Дегунино — встречаться с незнакомой девицей с противным голосом.

Около половины седьмого остановил машину у Пресненского сквера, круто спускающегося к близкой набережной, и задумался. Решил все же ехать, он должен был как-то скоротать еще час. Можно было бы заглянуть в кафе в старом темно-зеленом особняке напротив.

Он собрался уже вылезти из машины, когда ожил его мобильный телефон.

— Корней Евгеньевич? — мягко осведомился детектив Антон. — Могли бы мы сегодня, ближе к девяти, встретиться?

— Давай на завтра, — предложил Корней, — мне тут сегодня на девять одну встречу уже назначили…

Минуту назад ему казалось, что он еще не принял решения. Теперь же, поясняя детективу планы на вечер, вроде бы обрел решимость.

— Дегунино? У платформы? — переспросил детектив. — Это там проход к Алтуфьевскому шоссе?

— Не знаю, — признался Корней, — на месте там сориентируюсь… Думаю, это какая-то одноклассница, которая знает и Майю, и Вику Кочнову. Помните, я рассказывал? Вот эта Вика ей, наверное, и дала мой телефон.

— Да узнать номер — не проблема. При желании… — констатировал детектив раздумчиво. — Ну ладно. Тогда завтра я вам позвоню, хорошо?

Без четверти девять Корней вырулил на Дубнинскую улицу и едва не прозевал поворот направо, в Дегунинский проезд — унылый, дурно освещенный отросток. Он привел к небольшой площади перед железнодорожной платформой. Корней оставил машину у торгового центра, который, похоже, вяло функционировал, переливаясь огнями, перешел пути и остановился у края противоположной платформы. Ее скупо освещала вереница фонарей. В их свете у стенда с расписанием мялись две человеческие фигуры. Корней вгляделся, усмотрел рядом с одной из фигур клетчатый баул на колесиках, потоптался и сделал несколько шагов к выступавшему из полумрака бетонному забору. На этой стороне, за железной дорогой, не было жилых кварталов. Судя по карте, тут начиналась северная глухая мусорная окраина. Царство пустырей, трубопроводов и заброшенных складов.

Серая полоса ближайшей бетонной стены уходила и вправо и влево, охватывая пространство, более всего смахивающее на промзону. Продравшись сквозь щетку чахлого кустарника и приблизившись к стене вплотную, Корней увидел в десятке шагов достаточно широкий разрыв между бетонными плитами, впускавший в себя неширокую тропинку. Вполне возможно, что она вела, петляя между неведомыми темными строениями, к далекому Алтуфьевскому шоссе. Было совершенно неясно, зачем девочке, предположительно учившейся в измайловской школе, назначать встречу столь далеко от дома и в столь несимпатичном месте. Корней сделал еще несколько шагов, вышел на тропинку, нырявшую метров через двадцать в полумрак, и решил, что дальше не пойдет. Им овладело раздражение. В этот момент в кармане у него заиграл «Турецкий марш». Мысленно выругавшись, он вытащил телефон и, не взглянув на экран, прижал к уху:

— Алло?

— Это я, — сказал напряженный Ингин голос, пробиваясь сквозь городской шум. — Ты где? Послушай меня…

— Я не могу говорить, — резко оборвал Корней, — у меня встреча… Ч-черт.

Он отправил аппарат во внутренний карман и еще несколько секунд давил в себе раздражение, оглядываясь по сторонам. Пока не вспомнил, что десятью минутами раньше отключал аппарат. Возможной интимной беседе не должны были мешать случайные звонки. Нет, он точно его выключал! Корней нервно дернул головой, сделал еще несколько шагов по едва заметной тропинке, остановился, сплюнул. Когда он уже собирался повернуть назад, его окликнули. Сипловатый девичий голос сказал:

— Ну, здрасте.

Он резко обернулся. На светло-сером фоне бетонной стены, чуть подсвеченной фонарями с платформы, обрисовалась тонкая темная фигурка. Корней еще выждал, напряженно щурясь. Фигурка отделилась от стены, приблизилась и остановилась шагах в десяти. Корней догадался, что его пристально рассматривают. В личности отчима Майи совершенно определенно хотели удостовериться. Он тоже рассмотрел: перед ним была высокая худая девица в нелепом длинном плаще с капюшоном, в брюках, края которых касались земли. Капюшон был поднят, и Майин отчим вдруг ощутил, что идет дождь: с хмурых низких небес густо оседала на землю водяная пыль. Он привычным движением провел ладонью по волосам — ото лба к затылку.

Фигура впереди шевельнулась, девица отправила замерзшие кисти в карманы плаща.

— Пойдемте со мной, — произнесла она знакомым сипловатым голосом.

Отчиму Майи предложение не понравилось.

— Мы могли бы поговорить и здесь, — он качнул головой за плечо, — например, у меня в машине… Там тепло и уютно.

Ему показалось, что девица ухмыльнулась. Скорее, показалось. Во всяком случае, она зябко повела плечами и натянула капюшон еще ниже на лицо.

— Я хочу кой-что вам показать, — сообщила она глухо.

22

Корней оглянулся по сторонам. За спиной тускло блестели рельсы — две унылые колеи. Слева, на платформе под фонарем, грузный женский силуэт скособочился у баула. Другой силуэт топтался у края, вглядываясь вдоль рельсовых стрел: скоро, вероятно, должна была подползти электричка в сторону области. Противоположная платформа оказалась совершенно пуста — никто на ней ничего не ждал. За платформой в дождевой мгле угадывался контур торгового павильона, бросавшего слабые отсветы на глянцевый асфальт. Корней помнил, что напротив павильона гнездилась автобусная остановка, и теперь вроде бы оттуда донесся шум двигателя.

Девица в плаще, подняв плечи, повернулась и хмуро побрела к проходу в стене.

— Э! — окликнул Корней. — Минутку! Что ты мне хочешь показать?

Он почти догнал ее, но от прохода еще раз обернулся. За исключением невнятных фигур у стенда с расписанием, вокруг по-прежнему не было ни души. Дождь, похоже, усилился. Ненастный вечер навис над платформой Дегунино и всей грязноватой окраиной.

Сырой коридор между бетонных стен тонул в полумраке, но впереди, метрах в двадцати, с кромки стены пускал вниз дымный луч люминесцентный фонарь. Световое пятно выхватывало грязный, слоистый асфальт, вязь колючей проволоки на противоположной стене. Дальше коридор круто уходил вправо.

Фигура девицы впереди на секунду остановилась. Мотнулся капюшон.

— Куда ведешь-то? — спросил Корней.

— Тут недалеко, — невнятно ответила фигура.

— Не пойду я дальше, — громко сказал Корней. — Сначала объясни.

Он остановился, немного не дойдя до светового пятна. Бросил взгляд назад и вправо, он мог еще видеть широкий просвет между стенами — вход в коридор и даже пару тусклых огней по ту сторону железной дороги. Его проводница тоже остановилась.

— Ну? — спросил Корней.

Она, полуобернувшись, быстро взглянула на него из-под капюшона. И вдруг, резко дернувшись, повернулась и засеменила прочь, словно не ожидая, что он последует за ней. Через несколько мгновений исчезла за поворотом между сырых стен. Слегка растерявшийся Корней, поколебавшись, двинулся обратно. И сразу вынужден был остановиться. Ему навстречу от платформы, закрыв просвет, неторопливо шли четыре мужские фигуры. В принципе что-то подобное он и подозревал. Однако соблазн узнать нечто необычайное оказался сильнее. И еще он слишком был уверен в корыстности юных потаскушек из Майиного окружения. Можно было догадаться, что выше личной корысти у них могут оказаться интересы банды.