Странные игры

– Думаю, это примерно тот же уровень интеллекта, что необходим, чтобы требовать гарантий, одновременно заявляя, что гарантий собеседник дать не может, - заметил Чезаре, - Или, к примеру, чтобы несколько минут упрямиться в нежелании способствовать лечению, а потом вдруг заявить, что раненый может двинуть кони в любую секунду...

– Бла-бла-бла...
– водитель тяжело вздохнул, - Открывать люк? Решайте быстрее, дамы, скоро уже магистраль.

– Пока не надо, но если тут станет трудно дышать, открывайте, - сказала магичка. А затем выпустила еще одно зернышко, такое же, как то, что было уничтожено ЭМИ.

В следующий момент токсин, разгонявший нервную систему шпиона, просто исчез. Мир резко ускорился. Все тело мужчины пронзила острая боль. Он почувствовал, что яд волшебного клинка как будто жег вены изнутри, - но ранения болели еще сильнее. Болел обрубок руки. Болела рана на животе. Чезаре понял, что перитонит - это не шутки. А главное, он понял, что вот-вот потеряет сознание. И тогда рискует уже не очнуться.

Нельзя засыпать...

Нельзя засыпать...

Нельзя засыпать...

– Verpa...
– пробормотал Чезаре, пытаясь бороться с эффектом, - Какого... Дьявола?!

"Получится передать аптечку на БТР?" - осведомился он у агентов.

"Попробуем", - последовал ответ.

– Будешь упрямиться, будет еще больнее, - с улыбочкой сообщила Сара, - Сейчас мы тебя усыпим, чтобы не мешался... И заодно вынем бомбу на всякий случай.

И тут сигнал связи от агентов... Просто исчез.

– ИДИОТКА!
– воскликнул шпион. Гнев даже слегка разогнал сонливость.

– Еще раз будешь обзываться, будет плохо, - огрызнулась Сара.

– Если еще раз попытаешься вынуть имплантаты, будет никак!
– рявкнул Чезаре, на ходу давя пальцами висок, будто пытаясь вставить имплантат на место, - Всем присутствующим! Если уж не разбираешься, то не трогай!

Учитывая, что модуль памяти должен был взорваться при потере пульса, попытаться отсоединить его было самым идиотским, что она могла сделать в этой ситуации.

– Ты отказываешься от моей помощи?
– ледяным голосом спросила магичка.

– Пока что "помощь" скорее напоминает попытку убить, - огрызнулся преподаватель, - Точнее, серию попыток.

– Знаешь, что... Не стоит ваша школа того, чтобы терпеть такое дерьмо, как ты.

– Давно пора, - подтвердила Кокушибио.

После чего Чезаре почувствовал, как некая сила отрывает его от пола. Это был не первый случай, когда он становился целью телекинетического воздействия: Патридж некогда делал то же самое. Но тогда все шло по плану: использовать действия противника, чтобы подобраться на дистанцию действия ЭМИ, было наилучшим вариантом.

Был ли сейчас какой-нибудь хотя бы не-фатальный вариант, Чезаре не знал.

Подняв его над полом, магия швырнула его тело в люк броневика. К счастью, тот был все еще разблокирован, и к тому же открывался наружу. Больно ударившись об металл, кардинал подлетел где-то на три метра вверх, после чего упал на асфальт. Кое-как перекувырнуться, чтобы смягчить падение, ему сил еще хватило. А вот подняться после этого на ноги - уже нет.

"Не можешь идти - ползи", - напомнил он себе, отползая на обочину. Не вставая, он достал лазер и попробовал выстрелить по колесам броневика, но тот даже не замедлился. К счастью, стрелять в ответ тоже не стал: впереди как раз показалась очередная группа ктулхуманоидов, и орудие было занято их расстрелом.

Большая же часть тварей, насколько помнил шпион, собиралась ближе к линии оцепления. То есть, позади уехавшего транспорта. Не без труда перевернувшись на спину, Чезаре взглянул в ту сторону - не только чтобы оценить угрозу с их стороны, но и чтобы узнать, как скоро его подберут его люди.

Когда же радужные круги перед глазами рассеялись, он понял, что Бог окончательно отвернулся от опального кардинала. То, что не меньше трех десятков ктулхуманоидов со свитой из гражданских уже идентифицировали его как потенциальную добычу, это еще полбеды. Куда хуже было то, что останки машины, захваченной его людьми, горели живописным разноцветным пламенем. Похоже, что то ли Сара, то ли Вэйн восприняли приблизившийся для передачи аптечки транспорт как угрозу. И нанесли превентивный удар.

Шансов, что кто-нибудь выжил, не было: это было очевидно. И даже эта несчастная аптечка едва ли могла уцелеть. А между тем, одурманенные щупальцемордыми люди все подступали, подобно зомби из соответствующего кино. Их было слишком много: даже если бы ему хватило скорости реакции (без "форсажа") отстреливать их по мере поступления, батарея лазера закончилась бы раньше, чем противники. На то, что кто-то обратится в бегство, рассчитывать было глупо: одурманенные с фанатичной решимостью сражались и умирали за посланников своего бога.

"Ну же, поднимайся... Ради Марии", - сказал себе Чезаре.

Интересно, если она узнает о его смерти, станет ли она плакать? Или скажет "туда ему и дорога"? Ведь он действительно сам загнал себя в эту ловушку. Если бы он не привел их сюда, к месту нашествия... Если бы не понадеялся на победу над Файрусом... Если бы прогнулся сразу, когда следовало... Если бы не нахамил единственной, кому открыл свое сердце, - и в ком сильнее всего боялся ошибиться... Если бы смог убедить помочь этих двоих...

Если бы, если бы, если бы. Что толку от этих "если бы"? Сделанного не воротишь, даже "Хронос" не позволяет изменить прошлое. Он сделал то, что сделал. И теперь им обоим придется заплатить за его ошибки.

Обоим? Нет. Он был готов платить за свои ошибки. Но позволить Марии страдать в руках Файруса он не мог. Ради нее он должен был добраться до храма.

Подняться на ноги Чезаре так и не смог. Зато он смог, убрав оружие, запустить леску вверх и подняться на подоконник второго этажа ближайшего здания. Затем еще на этаж выше. Затем еще и еще. В итоге он выбрался на крышу, над которой по-прежнему кружил вертолет панауанской военщины. Его план заключался в том, чтобы сдаться властям. Несомненно, он был ценным источником информации. А там можно будет или попробовать проездить по ушам... Или захватить вертолет. Главное, чтобы он сперва приземлился.

Жаль, что пилот не знал, что от него требуется. А может, напротив, был несклонен доверять лисоподобным кардиналам. Так или иначе, снижаться до дистанции, позволяющей докричаться о своей сдаче, он не собирался. Вместо этого развернулся боком, давая возможность снайперу на борту сделать один-единственный выстрел. Контрольный выстрел в голову последней надежде на благополучный исход.

Зачем-то шпион вынул из-за пояса лазерник и выстрелил, целясь в снайпера. Зачем? Он сам не знал. Видимо, просто детское желание отомстить за свою обиду. Как будто снайпер имел к ней хоть какое-то отношение. Имел? Наверное, сейчас он убьет его. Но это не имело значения. Чезаре умер задолго до этого. Сраженный не конкретным человеком, а Судьбой, наслоением множества роковых стечений обстоятельств. Если бы он не встретился с Вэйном... Если бы убил его, прежде чем Мендоза захлопнет ловушку... Если бы не пересекся с Сарой и Кокушибио... Если бы они вдруг не решили ему "помогать"... Если бы не погибли его агенты... Если бы... Если бы...

Опять же, что толку от этих "если бы"? Что ж, он долгие годы повторял путь своего "великого тезки" - и пришел к такому же финалу. Наверное, с полгода назад он посмеялся бы над такой иронией. Сейчас... Страх за Марию выжег в нем последнюю способность смеяться. Все, что он еще мог, это помянуть последним матерным словом злодейку Судьбу... Или Бога, в которого он не верил.

Помолиться, что ли? Он помнил, когда в последний раз молился. В апреле. Во время боя с Легионом. Потом - ни разу. Ну что ж. Перед смертью самое время. Наверное, Мария бы оценила.