Страшные Соломоновы острова

Поверьте, это очень страшно. И этот страх толкает людей на все, чтобы не потерять работу. На подлость, интриги, предательство близких... Он принимает характер устойчивой фобии. Под этим прессом проходит вся наша жизнь.

И это все понятно и логично. Так устроен мир. А вы - другие. Хотя проблемы у личности, по сути, те же. Но в вас нет этого страха. Нет, ну, наверное, он есть, конечно, но не в такой глобальной форме и масштабах - точно. И это не отдельный пример отдельных людей. Это тенденция. И у вас, и у нас. Почему в вас нет этого страха? В чем секрет?
– Хеля, выдохнув, замолчала и уставилась на нас.

Димыч недовольно покачал головой и рявкнул:

– Да потому что все херня, кроме пчел. А по совести, пчелы - тоже херня.

Я не выдержал и зааплодировал. Умеет соратник удивить, чего уж там... Хеля на секунду замерла, переваривая услышанное, а затем рассмеялась облегченно.

– Это очень непросто, но я поняла. Спасибо, Димыч. Ты предельно ясно ответил на мой вопрос.

– Всегда, пожалуйста. Обращайтесь, ежели чего, - парировал мой друг.

– Есть еще, по сути, аналогичные версии ответа. Бог дал, Бог и взял. Перемелется - мука будет, - решился добавить я.

Девушка кивнула, принимая реплику.

– А у меня есть еще один вопрос, но я не буду сейчас его обсуждать, - вдруг оживился притихший было Дитер.

– ???

– Попробую объяснить. Он возник не сегодня. И мне всегда было тяжело и неуютно обдумывать его. Но я не буду сейчас задавать этот вопрос, потому что, кажется, стал нащупывать понимание. Это даже не вопрос, а скорее загадка. Рискну показаться самонадеянным, но обозначу ее как Великую Немецкую Загадку. Я ее обязательно озвучу, но мне надо еще немножко подумать, - окончательно запутал нас немец.

– Дитер, - удивился Димыч.
– Сам-то понял, что сказал?

– Я - понял. Мы еще к этому вернемся обязательно. Попозже. А сейчас, чтобы нормально вести дискуссию, мне надо перестроиться немного. Понимаете, в чем сложность общения с вами. Задавая вопрос, никогда нельзя предугадать, в какой плоскости будет ответ. Основная проблема для меня в том, что у вас, русских, очень необычный формат мышления. Вы мыслите образами.

– Расшифруй, - заинтересовался я.

– Сейчас. Ну, вот хотя бы так... Можно взять какой-нибудь кубик, например, деревянный, покрашенный, с ребром в пять сантиметров, показать его немцу и попросить составить свое мнение. Немец, скорее всего, будет добросовестно описывать то, что он видит. То есть характеристики предмета.

А русский посмотрит, постучит им по столу, поцарапает и скажет, например, что кубик - полная херня, потому что сделан из дерьма и дерьмом покрашен. Сразу делается вывод, хотя подтекст задания был абсолютно иным. Я, конечно, сильно утрирую, но по сути именно так.

Понимаете разницу? И так во всем. К вам просто надо приноровиться и научиться думать как вы, - он явно беседовал сам с собой, и занятие это, похоже, ему чрезвычайно нравилось.

– Может, товарищу больше не наливать?
– озаботился я.

– Ерунда. Ты, Дитер, меньше думай и больше кумекай. А еще лучше - врубай чуйку, копарь! Так оно вернее будет, - оборвал Димыч хаотичный ход мыслей нашего немецкого друга и, подняв бутылку, подозрительно посмотрел на присутствующих.

Мы вздохнули и протянули стопки для очередного возлияния.

– Вообще-то, интересная поездка получается, - закусил я весьма аппетитной щучкой.
– Обычные темы для разговоров у нас это коп, если нет женщин - о женщинах и о бардаке в стране. Раньше это называлось политикой. А с вами все шиворот-навыворот.

– Ну, это нормальный процесс притирки. Новые люди, свежие впечатления...
– улыбнулась Хеля.

– Ну не знаю. Не в первый раз с новичками ездим. В основном все их вопросы о находках. Кто, где и чего нашел. Эти рассказы они готовы слушать до утра, - не согласился я.

Девушка оживилась.

– Ну-ка, ну-ка. О находках, пожалуйста. Что тебе за твою поисковую жизнь запомнилось больше всего?

Я задумался.

– Хм. Странно, но в голову лезут почему-то не находки, а поездки и люди. Были, конечно, и находки, но не того уровня, о которых всю оставшуюся жизнь положено говорить с придыханием. Наверное, я тебя разочарую, но кладов мы с Димычем найти пока что не удосужились. Скажу больше. Я знаю многих и многих копарей, но никто из них не поправил существенно своего материального положения, занимаясь поиском. Скорее, наоборот.

Зато знаю нескольких, которые относили найденные ими иконы, энколпионы и прочие весьма недешевые "предметы культа", если уместен этот термин, в церковь батюшке. А люди они, мягко сказать, небогатые. Хотя среди нас всякие есть, конечно. Как и везде, впрочем. Но у большинства основной стимул и привлекательность поиска ограничивается тремя пунктами. Азарт предвкушения находки, ощущение свободы на выездах и... вот такие вот разговоры. Сиречь - общение.

Хеля задумалась.

– Ну, хорошо. Но ведь есть среди вас и такие, которым жажда наживы заменяет все перечисленное тобой. Если я правильно понимаю, в первую очередь против них и направлен этот ваш новый "антикопарский" закон. Я ознакомилась с ним. Сам понимаешь - необходимость. По сути, он преследует благие цели.

Если правда то, что периодически мелькает в новостях... О незаконных раскопках древних поселений, курганов с помощью бульдозеров. Это же вандализм, и любое государство просто обязано принимать меры в таких случаях. То есть появление этого закона, на мой взгляд, предопределено.

Но вот его редакция... Какие-то странные, расплывчатые формулировки, допускающие крайне широкую трактовку. Так не должно быть. Закон - это, по сути, предельно жесткая инструкция, имеющая целью обеспечить чиновнику только один вариант ее исполнения или применения. И обязательное наказание за неисполнение либо умышленное искажение сути этой инструкции. И никак иначе. Вероятно, ваши законодатели поторопились и пошли на поводу у общественного мнения. И приняли сырой, недоработанный вариант закона. Это так?

Мы с Димычем переглянулись и удрученно вздохнули.

– Эх, Хеля, Хеля... Простая твоя душа, колхоз тебе папа. Ну, давай запретим рыбалку как явление на том основании, что некоторые корыстолюбцы используют для промысла сети или взрывчатку. А? И насчет этого... "продукта законотворчества". Ты пойми, у нас не бывает, ну или почти не бывает непроработанных законов.

Есть законы, которые кажутся идиотскими подавляющему большинству просто потому, что они не отвечают интересам этого самого большинства. Но есть определенное меньшинство, интересы которого в максимальной степени учтены этими, как ты выразилась, странными, расплывчатыми формулировками.

Этот закон - почти идеально изготовленный инструмент с точки зрения заинтересованного меньшинства. Очень умный закон, честно. Позволяет одновременно убить не двух, а целую охапку зайцев.

– О каких зайцах речь?
– оживился Дитер.

Мы, не удержавшись, рассмеялись. Я продолжил.

– Первый и самый главный заяц - это гарантированное устранение конкурентов. Уже потом идут и законодательное обеспечение своей монополии на раскопки, и поддержание на должном уровне цен на рынке сбыта древностей, и своя монополия на этом же рынке, и так далее. О мелочах вроде запрета на любое, даже самое мелкое частное строительство какого-нибудь курятника без соответствующей, не бесплатной, разумеется, экспертизы компетентных официальных организаций от археологии я уже молчу. Сущая мелочь по нынешним временам. Так, детишкам на молочко.