Стылый ветер

Вот только и в Москву бежать тоже страшно. И дело даже не в том, что сторонники Дмитрия схватить могут. Долгорукий официально, пока, врагом «спасшегося» царя не стал. Тут другое. Просто в Москве проштрафившегося воеводу тоже не очень тёплый приём ожидает.

Просто Пашков, собирая свою армию, смог хорошо её вооружить, воспользовавшись елецкими складами. И это, безусловно, стало одним из факторов, позволившим дворянскому войску одержать ряд побед над царскими воеводами и открыть Болотникову дорогу на Москву. А кто у нас склады от изменников не уберёг? Вот этот вопрос Василию Григорьевичу в Москве и зададут.

И тут такой неожиданный подарок в виде меня любимого. Голова Фёдора Годунова и уничтожение складов могут обеспечить Долгорукову совсем другой приём. Глядишь, и гроза промчится мимо.

— Да князя это люди, — подтвердил мою догадку Порохня. — Грязной, как только с воеводой поговорил, сразу что-то заподозрил. Вот и велел мне не на пир ехать, а возле хаты, где ты заночуешь, со своими хлопцами затаится. И Подопригору с его отрядом велел на ночёвку в слободу послать. С наказом, чтобы ночью за воротами приглядел.

Грязной! Сердце замерло, пропустив удар. Жив ли, старик? Он же, даже почувствовав подвох, к князю на пир поехал. Понимал, что назревший нарыв, только рискнув собственной головой, вскрыть можно. Заподозри что Долгорукий и затаился бы князь. И пришлось бы каждый день удара в спину ждать. Предъявить-то нам ему нечего было бы.

— С чего бы воеводе на сотника нападать? — влез в разговор Косарь. Ну, да. Стрелец правды обо мне не знает и столь повышенное внимание к моей персоне Долгорукого для него довольно странно. — Или между вами вражда какая была, Фёдор Иванович?

— Не о том сейчас речь! — отмахнулся я от стрельца. — Порохня! К воротам нужно бежать. Наверняка воевода там своих холопов с моей головой ждёт. Грязного нужно выручать!

О том, что Долгорукову проще моего боярина просто прирезать, чем за собой из города тащить, я старался не думать. Но если так, то хоть отомстить попробую!

Ночной Елец ожил. По улицам в сторону яркого зарева нависшего над стеной городского кремля, бежали люди. Со всех сторон доносились крики, ругань, плач. Мимо, заставляя людей испуганно шарахаться в разные стороны, проскакал какой-то воин, яростно пришпоривая коня.

Мы быстро пробежали по центральной улице, ведущей в Кремль, свернули в тёмный переулочек, проскочили вслед за Косарем через чей-то двор, срезая путь и вывалились прямо к сторожке у ворот.

Здесь было светло. С десяток всадников крутящихся перед распахнутыми воротами, несколько распростёртых тел под копытами коней, багровые блики на стенах от света горящих факелов.

— Ну что, Архип, — чуть тронул коня Долгоруков, всматриваясь в подбегающих людей. Ну да. Находясь под факелами так просто бегущих по тёмной улице людей не разглядишь. Вот и ошибся князь, приняв нас за посланных за моей головой холопов. — Сделали дело?

— Уходить нужно, князь. Весь город уже проснулся. Как бы сюда не прибежал кто.

Грязной! Жив старик! И не только жив, но и, похоже, сумел елецкого воеводу в своей лояльности как-то убедить. Не похож он на пленника.

— Не набегут, — отмахнулся Долгоруков. — Все на пожар сбегаются. Арх… — развернулся он было к нам и охнул, заваливаясь с коня на бок.

— Бей! — взревел боярин, вновь взмахивая саблей.

Из-за моей спины щёлкнули луки, сбивая всадников с коней. Грохнул одиночный выстрел из пистоля.

Холопы Долгорукова развернули было в нашу сторону коней, но так и бросили их в атаку, оседая под градом стрел.

— Руби их! — во главе двух десятков всадников ворвался в ворота Подопригора. — Не жалей изменников!

Через несколько мгновений всё было кончено.

— Как ты, Василий Григорьевич? — подошёл я к соскочившему с коня Грязному. От души обнял старика. — Опаска была, что убьёт тебя Долгорукий.

— Там я же заодно с ним стал, — весело засмеялся боярин и подойдя к окровавленному воеводе, небрежно пнул его ногой. — Вместе на Москву бежать собирались. Уж больно много этот пёс мне за измену посулил.

Долгорукий неожиданно дёрнулся, захрипев, открыл стекленеющие глаза, выдавил, выплёвывая слова вместе с кровью.

— Государь!

— Аж ты ж! — Грязной, матерно плюясь, быстро вогнал клинок в горло недобитого врага.

— Государь?

Я оглянулся и мысленно простонал, проклиная живучесть воеводы. Замерший за спиной Подопригора, потянулся к клинку.

Глава 5

— Что, прямо здесь, у всех на глазах застрелишь, москаль? — со злым задором поинтересовался Подопригора, с интересом наблюдая за тем, как Грязной потянулся к пистолю. — Тебя же мои хлопцы на месте порубают. Не посмотрят, что за воеводу здесь.

Ну, да. Как раз рядом казаки из отряда Подопригоры спешились, увлечённо потроша трупы врагов. Потому и в нашу сторону особо не глядят. Но на выстрел в их командира внимание обратят; тут можно не сомневаться.

Глухой щелчок послужил исчерпывающимся ответом. Бывший опричник ни на мгновение не заколебался, не обратив на угрозу никакого внимания. Вот только колесцовый пистоль, вопреки своей хвалёной надёжности, сделал осечку. Боярин, глухо выругавшись, тут же отбросил его, схватившись за саблю.

— С ума выжил, старик?! — Подопригора дёрнул коня в сторону, с трудом отбив молниеносный выпад Грязнова. — Смерти ищешь?

— Нашёл, чем испугать, — усмехнулся в ответ боярин, продолжая яростно атаковать казака. — Я смерти и раньше не боялся. А теперь-то чего? Фёдор, не лезь! — рявкнул он, заметив, что я дёрнулся в их сторону. — Ты здесь не при чём будешь! Эка невидаль; взбесился старик, да зарубил казака, что ему с первой встречи не люб был.

Легко сказать, не лезь! Мне что же; просто стоять и смотреть, как мой ближник сейчас голову понапрасну сложит? Потому как Подопригора в мастерстве Грязному явно не уступал и, выдержав первый натиск, начал напирать сам, пользуясь преимуществом конного над пешим. Вот и получится в итоге, что и я верного сторонника лишусь, и, Подопригора, узнавший мою тайну, выживет. Нет, так не пойдёт!

Впрочем, вмешаться в завязавшуюся между боярином и казаком схватку, я не успел.

— Вы что творите?! Совсем ошалели?! — с яростным рёвом вклинился между рубаками Порохня. — Яким?! Опять ты за своё?! Я тебе что говорил?!

— Он сам на меня накинулся, Порохня, — зло оскалился Подопригора, сдавая назад. — Вон, хоть Фёдора, спроси!

И смотрит на меня этак задорно, с вызовом. Мол, если не подтвердишь, так и я молчать не буду. Прямо сейчас перед всеми о том, что узнал, расскажу. Тем более, что и люди, забыв на время о сборе трофеев, вокруг нас собрались.