Сухотин

– А это правда, что он вампир? – какая-то миленькая блондиночка с пустым и полупьяным взглядом подсела к нам.

– Не знаю. А ты как думаешь? – грубовато спросил Григорий, видимо, другим тоном он общаться с женщинами пока не умел.

– Я думаю, настоящий вампир, – с придыханием сказала блондиночка, – я фильм видела в синематографе…

– С Мюзидорой? – уточнил Григорий.

– А почему ты думаешь, что господин Вульф – вампир? – спросил я у нее.

– Он сам мне сказал, – произнесла девушка, сопровождая свои слова таинственной улыбкой.

И больше она нам ничего не сказала, потому что тут же была подхвачена и утащена каким-то юнцом в алой рубашке.

– Есть он не ест, а вот пьет за троих, – кивнул Григорий в сторону Вульфа, лившего в себя бокалы один за другим. – Столько алкоголя… Неудивительно, что у него плохой аппетит. Печень, наверное, ни к черту.

Согласиться я с ним не успел – Вульф как раз начал демонстрировать свою, как выразилась Анна, необыкновенную физическую силу. Схватив какую-то полноватую цыганочку, он начал лихо подбрасывать ее под потолок, все выше и выше, и, несмотря на то, что помещение по высоте вмещало в себя этажа два, мне стало боязно, что он зашибет ее об потолок. Женщине, видимо, тоже – она уже не визжала, а лишь охала, выпучив от страха глаза. Купчики гоготали, остальные цыгане, натужно улыбаясь, изображали одобрение.

– Надо это остановить, – поднялся я. – Он на ногах еле стоит, выронит ее ненароком, и убьет.

– Вульф, приятель, – угадав момент, когда цыганка еще была у него в руках, я потянул его за рукав, – ты совсем нас забыл, идем к столу.

– Шампанского! – пьяно крикнул Вульф, и, утирая потное лицо большим платком (на нем осталась изрядная порция вампирского грима) он поплелся за мной.

– Ты думаешь, я не вампир, – сказал Вульф падая на стул, и обнимал меня за шею, – думаешь, не вампир? Ты ошибаешься. Я пью кровь ведрами. Ведрами!

Дышал он при этом таким крепким винным духом, что, пожалуй, опьянеть можно было и от одной его компании

– А зачем? – спросил Григорий, – зачем вы пьете кровь?

– Как з-з-зачем? – удивился Вульф. – Потому что я вампир.

– Вампир, вампир, ваше благородие, вампир, – примирительно сказал пожилой цыган, только что тихо подошедший к нашему столу. Чуть постояв, он робко улыбнулся мне и прошептал: – Изволите закладывать экипаж?

– Да, наверное, уже пора.

Вульф безропотно дал себя одеть. Вдвоем с Двинских мы кое-как его подняли, и скорее потащили, чем повели к экипажу. Но при виде лошадей Вульф вдруг заартачился.

– Нет! Не-е-е-ет! – взревел он, распихивая нас руками. – Куда!

– Кровь пить. Ведрами, – терпеливо сказал Григорий, и, как ни странно, попал в точку. Вульф немедленно присмирел и даже сам попытался влезть в экипаж, правда, не слишком удачно. Усевшись, или, скорее, будучи усажен нами, он тут же захрапел.

– Ну, – сказал Григорий, выдыхая, – думаю, этого «вампира» мы видели во всех ипостасях.

– Не совсем, – сказал я, безуспешно пытаясь оттереть Вульфовские белила со своего сюртука. – Придется еще дом его осмотреть на предмет бутылок с кровью.

Я, честно говоря, подспудно надеялся, что в дом нас все же не пустят – но нет. Заспанный лакей, отворивший входную дверь, самым почтительным образом предложил нам самим тащить Вульфа наверх. Понять его, с одной стороны, было можно: лакей этот был совсем старик, а Вульф был какой-то уж слишком тяжелый, непропорционально своей, пусть и очень габаритной, фигуре и росту.

– Ну все, – сказал я, опрокинув Вульфа на кровать под алым балдахином и наблюдая, как по его полнокровному, румяному лицу – грим его давно стерся – проходят отблески свечи, которую держал в руках лакей.

– Да. Пошли, – просипел Григорий, согнувшись пополам – он все никак не мог отдышаться. – У вас есть здесь туалет? – осведомился он у лакея.

– Да, как же… Позвольте проводить вас, – пробормотал старик.

Они вместе вышли прочь из комнаты. Я пошел за ними, дождался, пока лакей запрет дверь в комнату Вульфа, а потом сообщил, что подожду их внизу.

– Хорошо, – сказал Двинских, хватаясь за живот. И они с лакеем ушли.

Казалось бы – вот он дом, весь мой, пустой, ищи – не хочу. Но это был огромный дом, богатый, хорошо обставленный, и графины с кровью нигде на столах не красовались. Вообще ничего подозрительного не было.Шкафчики и секретеры были или заперты, или содержали в себе всякую ерунду. Поэтому, побродив по залам и комнатам – гулкие звуки моих шагов, казалось, слышал весь дом –я спустился, как мне и было положено, вниз, к входной двери. Присесть там было негде, и, облокотившись о перила лестницы, я, похоже, даже задремал…

…Как вдруг резкий хлопок по спине вывел меня из хрупкой дремоты. Передо мной был он. Псевдовампир и псевдонемец. Вульф. Мутные его, налитые кровью глаза бессмысленно метались из стороны в сторону.

– Господин Вульф, вам нехорошо?

– Я… пойдем, – он схватил меня за ворот и потащил. Сопротивляться его силе было бесполезно.

– Постойте… Господин Вульф! Антон Карлович!

И он остановился – далеко не сразу, а только дойдя до массивной двери, ведшей, судя по всему, в подвал.

– Открывай! – прохрипел он.

– Простите?

– Открывай! – он пихнул мне тяжелую связку ключей.

Второй раз просить меня было не надо: в конце концов, я ведь и находился тут для того, чтобы раскрыть его тайны. Одно плохо – в закутке этом было темно, хоть глаз выколи, отыскать замочную скважину нелегко было даже мне, не говоря уж о в стельку пьяном Вульфе.

– Вот, – сказал я, справившись с замком.

– Уходи, – толкнул он меня и затопал вниз, в непроглядную темень подвала.

Несколько минут у меня ушли на то, чтобы найти в этом полутемном доме свечу. Вернувшись с ней к подвалу, я смело шагнул вниз – и спустя всего несколько шагов в нос мне шибанул густой, тяжелый запах крови.

3. Вампир.

Темная лестница круто уходила вниз, дрожащее пламя свечи отбрасывало отблеск на беленые стены. Было очень холодно, гораздо холоднее, чем должно было быть в подвале, и причина этого определилась быстро – едва спустившись по лестнице, я наткнулся на лед. Он кусками и глыбами лежал на полу, присыпанный сверху соломой, а на этом слое льда стоял ряд небольших круглобоких бочонков. Подземелье это не было большим – подняв свечу, я смог осветить и заставленный пол, и ровные каменные стены. Покружив еще чуть-чуть, и никого не увидев, я решил, что Вульф уже вышел – тем неожиданнее было для меня его появление. Он стоял у одной из стен, темный, черный на ее фоне. Глаза у него были безумные.

– Антон Карлович, с вами все в порядке?

Он не ответил мне. Сделав шаг вперед, и поднеся свечу ближе к Вульфу, я понял, откуда было это ощущение черноты – он весь был выпачкан, залит чем-то темным. Пахло при этом как в мясницкой.

– Антон Карлович, пойдемте наверх, я вас провожу, – сказал я Вульфу.

Он послушался меня, и двинулся было вперед, но шаг у него был нетвердый, и бочонок, стоявший у его ног, упал, выплеснулся зловонной лужей, щедро орошая мои ноги. Ботинки тут же наполнились чем-то липким, запах сырого мяса стал таким густым, что буквально сшибал с ног.