Суть Руми

"Знай, женщина! Избрал я бедность! Злую

Тебе, но мне она источник блага!

Да, жизнь моя бедна, но чИста, как бумага!

Она проста, честна, добра, отважна,

Нам прятать нечего, мы на виду, что важно!

Болтала ты, де я и нагл и жаден,

И со змеей связался, будь де я неладен.

Но все те клички, что ты мне давала,

К тебе самой относятся немало!

Ты обозляся на меня, окрысясь,

Грехов мне разных приписала сорок тысяч.

Но знай, зловреное исчадье Ада,

От мира этого мне ничего не надо!

Ты, как ребёнок, что крутясь на ножке,

Уверен, будто крутит мир, как хвост у кошки!

Смешит тебя моё мировоззренье?!

Глуха! Не слышишь ты небесной флейты пенье!

Той музыки, что вертит все планеты.

Что крутит нас с тобой, как в воздухе монету!

Но если станешь ты потерпеливей,

Прольётся на тебя блаженный ливень.

И ты узришь благословенье Божье,

К священной бедности, что мы ведем неложно!"

Они по очереди так бранились,

До самого обеда. А потом смирились.

Меснави (1, 2252 – 2364. 2372 - 2374)

НОЧНОЙ РАЗГОВОР

Ночь, полная тяжёлых разговоров

И обсуждений старых, мутных сплетен.

Всё сводится к «не любит / любит» спору.

Древнейшему. Во всех домах на свете.

Сей диспут о любви прервёт зевота ...

А утром нас, как прежде, ждёт работа.

Рубайат, # 0170

ВЕДЬМА

Ты отдал сад за сморщенную фигу!

Ты гурию на фурию сменял!

Рубаху я порвал и бросил книгу,

Увидев старой бестии оскал!

Меня тошнило видеть эти взгляды

Бесстыжие, что на тебя метала

Вонючая старуха, чьи наряды

Блистали лишь излишеством металла.

Беззубая, роняющая слюни,

С когтями желтыми в усохшей жмени,

Глядела кошкой хищною колдунья,

На крыше сидя, на твои движенья.

Так кто же эта страшная старуха,

Как луковица, скрытая слоями?

Я вижу в неразборчивости духа

Опасность и в твоём самообмане.

Попался так однажды принц богатый,

Дав драгоценный пояс закладною,

Пообещал он выкуп - бочки злата,

Она ж смеялась за его спиною,

И звАла его «первым идиотом» ...

В саду её красот цветочков нету.

Её сосцы сочатся лишь помётом.

Ты будешь ею обладать предсмертно,

Целуя морду крокодильей кожи,

Чернее самой чёрной эфиопки ...

Теперь умолкни, диспут мы отложим,

Я покажу тебе - какой я ловкий!

Я потяну за цепь, которой связан

Ты, ученик, с наставником, стальную.

Ей не страшны твои потуги, разум.

Она не знала кузницу земную.

Диван Шамса Тебризи, # 2776

НЫРЕЦ

. . . . . . . . . . . . . . . . ( Meдленный вальс)

Да, ты здесь, среди тьмы,

Но бродит в полях, зарёй

Зверь, которого мы

Загоним любой ценой.

Ты – и зверь и ловец,

Телом ты - корень полей,

Духом ты - ветра жнец,

И рыба вольных морей.

Ты – одежда нырца,

Брошеная им на брег.

В океане Творца,

Артерий бесцветных бег.

Те сосуды видны,

Если поднимешь крыло.

Тайной кровью они

Разносят душам тепло.

Слышен низкий гобой,

Струны цепных якорей

Не унылый прибой,

А песнь пучины морей!

Диван Шамса Тебризи, # 2693

ИОСИФ

Кто-нибудь помнит мальчишку,

Который сюда забегал?

Весёлый шалун, врунишка,

Босой круглолицый нахал.

Он бегал в красной рубахе,

Голос звонкий, как птичья трель.

Болтал, не зная о страхе.

В карманах – калам да свирель.

Был не по летам он умным,

Обо всём обожал спорить,

Вы слышали много чудных

О том сорванце историй.

Посажен он был в колодец,

Но вырос Главой Египта.

Его мы звали Иосиф,

Теперь он в наших молитвах.

О нём я мог бы часами

Рассказывать байки эти.

Со смехом и со слезами

Полезней их нет на свете.

Диван Шамса Тебризи, # 1924

ДУРНАЯ ПРИВЫЧКА

Признаюсь вам в дурной привычке -

Я так тоскую тут зимой,

Как в клетку пойманная птичка,

Измучивая всех со мной.

Скажу для тех, кто здесь нездешний -

Зимой тут не растёт ничто,

Я до поры тупею вешней,

За солнцем уносясь мечтой.

Я путаю слова простые,

Крутя их в ледяной узор ...

Как мне исправиться, родные?

Простите люди мой позор.

Гнилые как врачуют воды?

Пускают реку сквозь затон.

Как врачевать мою природу?

Тебя впустить в мой мрачный сон!

Чтобы крутясь в водоворотах,

Поток твой ринулся в бега,

И обтекая повороты,

Не замыкался в берега!

Когда утратишь все надежды,

Врач даст чудесное питьё.

Душою здравым, безмятежным

Оно лишь отравит житьё.

Учись, мой друг, смотреть отважно,

На тех, в кого ты здесь влюблен.

Куда текут они - неважно,

Судьбой их ток приговорён.

Диван Шамса Тебризи, # 2779

СТРАХ

Вам горло сдавливает страх?

Давясь слезой при каждом вздохе,