Сварогов

Fratelli, a un tempo stesso, amore e morte

Ingenere la sorte.

Leopardi.

I

О, напрасно тайный голос

Заглушаем в сердце мы!

О, напрасно мысль боролась

Светлой искрой в безднах тьмы!

Гаснут мысли и желанья,

Набегают мрак и тень...

Отогнать воспоминанья

Вновь не может юный день!

Поздно, солнце золотое,

Ты взошло, -- мой свет потух!..

Лишь в безмолвье, лишь в покое

Отдохнет усталый дух.

Ни любовь, ни мир прекрасный,

Ни далекие края

Заглушить в души не властны,

Что живет в ней, смерть тая!

II

Бросив все, в чем счастье было,

Бледной памятью гоним,

Дмитрий горько и уныло

Навсегда оставил Крым.

Волн немолчная тревога

В нем звучала с сердцем в лад.

Дальше путь! Скорей, дорога!..

Он не смел взглянуть назад.

Лишь от берега умчаться

Можем мы, -- он скрылся вдаль...

Думы те же в нас таятся,

Всюду встретит нас печаль!

Светят звезды, море смутно,

И на палубе пустой

Дмитрий ходит бесприютно,

Полный грустною мечтой.

III

Видел он, больной бродяга,

Пропонтиду и Босфор,

Островов Архипелага

Проплывал воздушный хор.

Точно небо, волны ясны,

И в лазури тихих вод,

Отраженный и прекрасный

Остров на море встает.

Мнится, меж водой и небом

Он повиснул, голубой,

Озаренный светлым Фебом,

И любуется собой.

Тает он, и очертанья

Скал сливаются вдали...

Если б так воспоминанья

Промелькнули и ушли!

IV

В знойный день Эвбеи дикой

Видел Дмитрий берега.

Края Греции великой

Почва бедная нага.

Вот и Сунион... Белея,

На скале Минервы храм

Про скитанья Одиссея

Дмитрию напомнил там.

Вот шумит Пирей торговый...

Бросив гавань для Афин,

Холм Акрополя суровый

Дмитрий посетил один:

Всюду впадины развалин,

Весь в обломках Парфенон...

Мрамор желтый гол, печален,

Точно череп, смотрит он.

V

Дмитрий видел знаменитый

Элевзис, мистерий храм,

И головку Афродиты

Он нашел в музее там.

Он глядит, -- она прекрасна,

Но разбит ее кумир,

И в душе уже напрасно

Воскрешать погибший мир!

На пути из Элевзиса

Дмитрий встретил фабрик ряд:

Хитроумного Улисса

Внуки мыло там варят.

И печально в лунном свете

Тень Дианы по ночам,

Все охотясь на Гимете,

Дмитрию являлась там...

VI

Он в Фессалии прекрасной

Увидал Олимп седой.

Вечен полог туч ненастный

Над божественной горой.

Там богов престол старинный,

Недоступна вышина,

И незримою вершиной

В небеса ушла она.

Вдруг раздернулась завеса,

И среди нависших туч,

В снег упав, чертог Зевеса

Озарил сиявший луч.

Было пусто там и странно,

Нет богов, исчезнул миф, --

И давно Олимп туманный -

Скучной древности архив.

VII

Вся Фессалия -- овчарня,

Глуп Пеней, нет хуже рек,

На Парнасе -- сыроварня,

И противен жадный грек.

Тошнота в Эгейском море,

Саламина вид уныл...

Грецию покинув вскоре,

Дмитрий Смирну посетил.

Там Восток, пестреют краски,

Малой Азии дары,

Сталь, клейменая в Дамаске,

Четки, смирнские ковры.

Там проходят караваны,

У мечети стал верблюд...

Дмитрий, сумрачный и странный,

Крым далекий вспомнил тут.

VIII

"Эль-Кагира" быстролетный

Снова Дмитрия унес,

И на мачте, беззаботный,

Пел, качаясь, негр-матрос.

Спутник Дмитрия бессменный

С чемоданом тоже тут:

Позабыв красы вселенной,

Спал на палубе Мамут.

Тот же он. Руин старинных

И античных храмов враг,

Пил он в Смирне, пил в Афинах, -

Где мастику, где коньяк.

Только Дмитрий изменился,

Был задумчив он и тих.

Белый волос серебрился

В волосах его густых.

IX

Бури, полгода в дороге,

Не манили отдохнуть,

Но тоска, души тревоги

В нем сказались, -- горький путь!

Снова Мраморное море,

Пестрых вод он видит гладь,

И на якоре в Босфоре

"Эль-Кагира" стал опять.

Берег знойный и прекрасный!

Кипарисов тень, олив...

Волн певучих хор согласный

Здесь бежит через пролив.

Здесь смирилась их тревога,

Волны, скрыв смятенье бурь,

В пристань Золотого Рога