Святая

– Ты следовала велению сердца. В этом нет ничего зазорного.

– Ты действительно так думаешь, - я поражена. Все это время я считала, что он меня обвиняет в случившимся.

– Да, - говорит он, слегка улыбаясь, - Как ни странно, это так.

ГЛАВА 9. ПОТЕРЯННЫЙ РАЙ

– Мы рухнули! Его могучий гром

Доселе был неведом никому.

Жестокое оружие! Но пусть

Всесильный Победитель на меня

Любое подымает! — не согнусь

И не раскаюсь, пусть мой блеск померк… [31]– читает Кей Паттерсон. Признаю, у нее приятный голос, хотя и подозреваю, что за ее идеальной внешностью бьется сердце настоящего дьявола.

Ладно, пусть не дьявола. Потому что Кристиану она нравилась, а Кристиан не идиот. Даже Венди говорит, что Кей не так уж и плоха, когда узнаешь ее поближе. Должно быть, в ней что-то есть, чего я не замечаю.

– Ещё во мне решимость не иссякла

31

прим.пер.: «Потерянный рай» - эпическая поэма Джона Мильтона, впервые изданная в 1667 в десяти книгах. В издании 1674 года книг стало 12. Поэма описывает белым стихом историю первого человека Адама.

В сознанье попранного моего

Достоинства, и гордый гнев кипит, - продолжает она.

– Хорошо, Кей, - говорит мистер Фиббс. – Как ты думаешь, что это значит?

Кей хмурит свои брови идеальной формы. – Значит?

– Что здесь говорит Сатана? О чем речь?

Она смотрит на него с явным раздражением. – Я не знаю. Я не говорю на старо-английском или что бы это ни было.

Я бы усмехнулась, но мои дела не намного лучше. Ну, или совсем чуть-чуть, если говорить именно об этой книге. Что не имеет никакого смысла. Я должна понимать и говорить на любом языке мира, так почему я заблудилась в Потерянном раю?

– Кто- нибудь? – мистер Фиббс смотрит на класс.

Венди поднимает руку. – Думаю, может, он говорит о том, как ужасен ад, но для него это лучше, чем небеса, потому что в аду он хотя бы свободен. Это как «лучше царствовать в аду, чем служить небесам».

Потрясающе. Я всегда немного нервничаю, когда тема об ангелах проскальзывает в разговоре обычных людей, а теперь вот это происходит на уроке английского. Уверена, мама бы не одобрила выбор книги.

Но опять же, она, возможно, знает об этом все. С тех пор, как она вообще все обо всем знает. И ничего мне не рассказывает.

– Отлично, Венди, - хвалит мистер Фиббс. – Вижу, ты читала краткое содержание. – Венди становится милого пунцового цвета.

– Дорогая, в этом нет ничего плохого, - весело говорит мистер Фиббс. – Бывает полезно узнать еще чью-то интерпретацию. Но еще важнее самостоятельно побороться с текстом. Прочувствовать слова внутри себя, а не просто услышать их у себя в голове. — Ты ль предо мною?

О, как низко пал

Тот, кто сияньем затмевал своим

Сиянье лучезарных мириад

В небесных сферах, - цитирует он по памяти. – Чудесные слова. Что они значат?

– Он говорит об ангеле, которым тот был раньше, - внезапно говорит Анжела. За весь урок она не сказала ни слова, никто из нас не сказал, но, очевидно, ей надоело сидеть молча, пока он разговаривает об ангелах. – Он опечален тем, как низко они пали, потому что даже устанавливая правила в аду, а не подчиняясь Богу на небесах, он все же чувствует скорбь, потому что, - она опускает взгляд в книгу и читает - Что толку в нашем вечном бытии

И силе нашей, вечно-неизменной,

Коль нам терзаться вечно суждено? Не знаю, как сильна его скорбь, но, кажется, достаточно.

– Ты прочувствовала это на себе?

– Эээ… - Анжела человек скорее думающий, чем чувствующий. – Не уверена.

– Ну, в любом случае, проницательная интерпретация, - говорит он. – Вспомните, что Мильтон говорил нам в начале книги. Его целью было развернуть идею о непослушании Господу, как в восстании падших ангелов, так и в человеческих сердцах, что привело к изгнанию Адама и Евы из Садов Эдема…

Я неловко ерзаю на стуле. Мне не хочется разворачивать идею о непослушании Господу – я сейчас не особенно расположена к этой теме для разговора, с тех пор, как решила бойкотировать свое предназначение.

– Мистер Фиббс, у меня вопрос, - говорит Анжела.

– Отлично, - отвечает он. – Суди человека по его вопросам, а не по ответам.

– Правильно. Сколько вам лет? – спрашивает она.

Он смеется.

– Нет, правда. Сколько? – настаивает она.

– Это совсем не имеет отношения к предмету, - твердо говорит он, и могу сказать, она задела его, хотя и не пойму, почему. Он приглаживает свои седые волосы, и вертит в руках кусок мела. – А теперь вернемся к Сатане и его обещанию.

– Мне просто было интересно, ровесники ли вы с Мильтоном, - игриво говорит Анжела, прикидываясь дурочкой, будто она просто дразнит его, а не задает серьезный вопрос, хотя так оно и есть. – Может, вы когда-то общались?

Если мне не изменяет память, на прошлой неделе мистер Фиббс говорил нам, что Мильтон умер в 1647. Если мистер Фиббс когда-то общался с Мильтоном, то сейчас ему уже больше трехсот пятидесяти лет.

Такое возможно? Я рассматриваю его: замечаю, что в некоторых местах его кожа провисает, множество глубоких морщин залегло на лбу, вокруг глаз, в уголках рта. Его руки похожи на шероховатое дерево. Он, очевидно, стар. Но насколько?

– Хотелось бы иметь такое удовольствие, - говорит мистер Фиббс с трагическим вздохом. – Но, увы, мы с Милтоном немного разминулись во времени.

Звонит звонок.

– Ах, - говорит он, и его голубые глаза пронизывают лицо Анжелы. – Звонок. Все свободны.

Этим вечером я сбегаю из дома и лечу на ранчо «Ленивая собака». Ничего не могу с этим поделать. Может, это моя ангельская природа.

Я сижу снаружи у окна Такера, в моих волосах снег, и наблюдаю за ним, сначала, как он делает домашнюю работу, затем готовится ко сну (и нет, я отворачиваюсь, когда он переодевается, я не законченная извращенка), а потом засыпает.

Хотя бы в этот момент он в безопасности.

И снова я решаю сказать ему о своем сне – ненавижу что-нибудь скрывать от него. Мне кажется, что это то, что он заслуживает знать. Я так сердита на маму, осознаю я, за все те секреты, которые есть у нее от меня, а я-то сама не такая? Не рассказываю ему, чтобы не волновать понапрасну, если мне повезет и вдруг выяснится, что я неверно истолковала свое видение. Я держу это в себе, потому что тот факт, что он будет в курсе, ничего не изменит. Я защищаю его.