Святая
Шрифт:
– Ладно, тебя не интересует Такер, не почему тебе все равно, буду ли я счастлива?
Она не мешает мне. Я выпускаю пар, она в это время смотрит в пол почти со смущенным выражением лица и ждет, пока я закончу. Затем, когда я замолкаю, она говорит: - Я люблю тебя, Клара. И мне не безразличен Такер, хотя, и знаю, что ты мне не поверишь. И мне не безразлично твое счастье. Но в первую очередь я беспокоюсь о твоей безопасности. Это всегда было моим главным приоритетом.
– Дело не в безопасности, - горько говорю я. – Дело в том, что тебе хочется контролировать мою жизнь. Что мне угрожает
– Потому что этой ночью ты была не дома! – восклицает она. – Когда я проснулась, а тебя нет…- Ее глаза закрыты. Челюсти сжаты. – Ты останешься в этом доме. И ты будешь видеться с Такером под наблюдением, когда я решу, что это допустимо. – Она встает, чтобы уйти.
– Но он умирает, - выпаливаю я.
Она останавливается, ее рука на ручке двери. – Что?
– У меня был сон – видение, кажется, это было кладбище Аспен-Хилл. Я видела похороны. И Такера там не было, мам.
– Милая, - говорит мама. – Просто потому, что его там не было, не значит…
– Все остальное не имеет смысла, - говорю я. – Если бы умер кто-то другой, Такер был бы там. Он пришел бы ради меня. Ничто не остановило бы его. Он такой. Он бы был там. – Она издает горловой звук и подходит ко мне. Я позволяю ей обнять меня, вдыхаю запах ее духов, пытаясь найти успокоение в ее тепле, ее твердом, прочном присутствии, но не могу. Она больше не кажется мне ни теплой, ни твердой, ни сильной.
– Я не позволю этому случиться, - шепчу я. Я отстраняюсь. – Мне нужно знать, как это предотвратить, только вот я не знаю, что должно случиться, поэтому не представляю себе, что делать. Такер умрет!
– Да, умрет, - сухо говорит она. – Он смертен, Клара. Он умрет. Каждую минуту на земле умирает больше сотни людей, и однажды он будет одним из них.
– Но это же Такер, мам.
Я снова на грани того, чтобы разрыдаться.
– Ты и правда его любишь, - задумчиво говорит она.
– Я правда люблю его.
– И он любит тебя.
– Да. Я знаю. Я чувствую это.
Она берет меня за руку.
– Тогда ничто не сможет разлучить вас, даже смерть. Любовь связывает вас, - говорит она. – Клара…я должна тебе сказать…
Но я не могу дать ей уговорить меня смириться со смертью Такера. Поэтому говорю: - Вообще-то любовь не очень связывает тебя с папой, не так ли?
Она вздыхает.
Я сожалею, что сказала это. Я пытаюсь придумать что-нибудь, чтобы заставить ее понять. – Я хочу сказать, что иногда людям все же приходится расстаться, мам. Навсегда. И я не хочу, чтобы это произошло со мной и Такером.
– Ты упрямая, упрямая девчонка, - говорит она, вздыхая. Она поднимается и идет к двери. Останавливается. Оборачивается ко мне. – Ты ему сказала?
– Что?
– Про сон, или то, что он по твоему мнению значит, - говорит она. – Потому что объективно ты не знаешь, что он значит, Клара. Это не честно, вываливать это на него, пока ты не знаешь точно. Это ужасно – знать, что ты умрешь.
– Я думала, ты сказала, что мы все умрем.
– Да. Рано или поздно, - говорит она.
– Нет, - признаюсь я. – Я не сказала ему.
– Хорошо. И не надо, - она пытается улыбнуться, но у нее не получается. – Хорошего дня
в школе. Будь дома до ужина. Нам нужно о многом поговорить. Есть кое-что еще, что я хочу вам сказать.– Хорошо.
Когда она уходит, я падаю на кровать, неожиданно утомленная.
Она сказала, рано или поздно. И думаю, она бы знала. В ее возрасте, большинство людей, которых она знала, состарились и умерли. Как с землетрясением в Сан-Франциско. Несколько месяцев назад в газете была история, которую она вырезала, про то, что умер последний выживший в этом землетрясении. Что фактически делает ее последним настоящим выжившим.
Она права. Рано или поздно Такер умрет.
Думаю, поздно. Я должна сделать все, чтобы это было случилось поздно.
Анжела перехватывает меня у дверей кафетерия во время ленча.
– Ангельский клуб, - шепчет она. – Сразу после школы, не опаздывай.
– Ой, да ладно тебе. – Я совсем не настроена на ее бесконечные вопросы и ответы, ее энергичность, ее дикие теории. Я устала. – Знаешь, у меня есть и другие дела.
– У меня есть кое-что новенькое.
– Насколько новенькое? Мы все выходные провели вместе.
– Это важно, ясно?
– визжит она, что ужасно меня удивляет. Анжела не истеричка. Я внимательнее присматриваюсь к ней. Она выглядит встревоженной, потрепанной, с темными кругами под глазами.
– Ладно, я приду, - быстро соглашаюсь я. – Я не смогу остаться допоздна, но я точно приду, хорошо?
Она кивает. – Сразу после школы, - снова говорит она и быстро уходит.
– Что это с ней? – Кристиан появляется позади меня, и мы вместе смотрим ей в след. – Я сказал, что у меня встреча с командой по лыжам, и она чуть не оторвала мне голову. – Я трясу головой, потому что понятия не имею, что с ней такое.
– Думаю, это важно, - говорит он. Затем он уходит, присоединяясь к группке популярных учеников, идущих на ленч. Около минуты я просто стою, чувствуя себя одиноко и странно, а потом встаю в очередь за едой. Получив свой ленч, я сажусь на свое обычное место рядом с Венди, которая сидит с Джейсоном за столиком невидимок.
Она бросает на меня острый взгляд. Она в курсе о том, что произошло утром.
Джейсон говорит, что ему нужно что-то сделать и уходит.
У меня огромные неприятности. Со всеми.
– Где Такер? – немедленно спрашиваю я. – Он все еще жив?
– Ему пришлось пойти домой, чтобы доделать кое-какую работу во время ленча. Он оставил тебе записку. – Она держит тетрадный лист. Я выхватываю его у нее из рук. – Я ее не читала, - быстро говорит она, пока я разворачиваю записку, но что-то в ее голосе заставляет меня думать, что возможно, она лжет.
– Спасибо, - говорю я, мои глаза пробегают по строчкам. Его неуклюжим почерком написано Держи подбородок поднятым, Морковка. Мы с этим справимся. Просто нам придется какое-то время соблюдать правила, и нарисован поцелуй.
– Твои родители были в бешенстве? – спрашиваю я, пряча записку во внутренний карман куртки. Я снова вижу, как увеличились глаза мистера Эвери, когда он увидел нас.
Она пожимает плечами. – В основном они были шокированы. Не думаю, что они вообще ожидали… – она откашливается.