Святой

Первой была Блез - именинница, на которой не было ничего кроме белой рубашки. Потом Батист, темнокожий и красивый, у которого был сексуальный акцент, не французский, но близко. Затем еще один мужчина - Свен, вроде бы. Она перестала слушать, потому что Блез теперь стояла обнаженная в центре комнаты.

– Начнем?
– Кингсли взял свечу, и виновница праздника легла на пол на большую деревянную доску. Все в комнате поступили так же. Вскоре все, включая ее, держали в руках по свече.

Блез подняла руки за голову и улыбнулась Кингсли.

– С днем рождения, ma fille.

– Он опустился на колени рядом с ней и поцеловал, и как только поцелуй прервался, он вылил свечной воск на центр ее груди.

Блез вздрогнула от боли. Элеонор вздрогнула от сочувствия. Остальные рассмеялись и зааплодировали. Музыка играла. Вино текло. И все один за одним по очереди капали воском на обнаженное тело Блез. Все, кроме Элеонор.

– Давай, ch'erie, - обратился к ней Кингсли, подбадривая ее.

– Я даже не знаю ее, - шепотом ответила Элеонор.

– Тогда у вас будет интересное знакомство.
– Кингсли наклонил голову к Блез. Он бросал ей вызов, чтобы она обожгла Блез, и она понимала это. Кингсли стоял на противоположной стороне от Блез и улыбался ей.
– Ты знаешь, что хочешь этого.

– Давление коллектива? Серьезно, Кинг?

– Мы все это делаем, - ответил он, его тон дразнил, но глаза были серьезными. И тогда она поняла, что это был не вызов, это был тест. И раз она хотела пройти тест, она обожгла ее.

Блез ахнула, когда горячий воск приземлился на внутреннюю сторону ее бедра.

Элеонор поднесла свечу к губам и потушила пламя.

Кингсли подмигнул ей, и она села в сторонке, чтобы наблюдать за шоу. Вскоре запястья Блез были прикованы застывшим воском к доске, а затем и ее лодыжки. Как только все ее тело было покрыто воском, Батист задул свечу и ввел ее во влагалище. Элеонор смотрела, не дыша, как он трахал ее свечой. Блез закрыла глаза и стонала от удовольствия. Кингсли навис над ее телом и поцеловал Батиста, долго и страстно.

Элеонор встала и едва не врезалась в балконную дверь. Она распахнула ее, вышла на балкон и закрыла за собой.

Она стояла там, на холодном ветру, наполняя легкие льдом.

– Ты так рано ушла, - заметил Кингсли. Она так тяжело дышала, что даже не услышала, как открылась дверь.

– Мне нужно было выйти на воздух.

– Слишком?
– поинтересовался он.
– Ты испугалась того, что там происходит?

– Не испугалась.

– Возбудилась?

Она усмехнулась.

– Немного.

– Завидуешь?
– Он обнял ее и притянул ближе к себе. Несмотря на холод, она не вырывалась из объятий.

– Это выглядело довольно забавно.

– Я забыл, какая ты юная. Мы поиграем в эту игру снова, когда ты будешь готова.

– Вы поцеловали мужчину.

Кингсли с иронией посмотрел на нее.

– Да. Я люблю целовать и мужчин, и женщин. И трахать их. Удивлена?

– Я не ожидала этого.

– Ради твоего же блага, я дам тебе один совет - начни ожидать неожиданного. В раю и на земле гораздо больше вещей, о которых ты и не мечтала, ch'erie.

– Постараюсь запомнить.

– Пойдем. Отвезу тебя домой.

Он поцеловал ее в обе щеки, затем обнял за плечи и провел в дом.

Она забрала пальто, и Кингсли сопроводил ее к ожидающему их «Роллс-Ройсу».

– Думаю, домой доберусь обычной дорогой, - сказала она, глядя на машину.
– Если вы не против.

Кингсли приподнял подбородок, изучая ее.

– Боишься в этот раз провалить тест в «Роллс-Ройсе»?
– спросил он. Она покраснела, будто он озвучил страх, в котором девушка не хотела себе признаваться

– Мне нравится ходить пешком, - ответила она.

– Тогда уходи.
– Кингсли поддел ее подбородок в гневной отцовской манере.
– Ради твоего и моего блага.

Он быстро чмокнул ее в губы, и она зарычала. «Уходи», - приказала она себе. «Продолжай идти и не оглядывайся».

Через несколько кварталов ее голова прояснилась, сердцебиение успокоилось. Находиться рядом с Кингсли и его друзьями было опасно для ее здравомыслия и ее девственности.

Элеонор дошла до входа в метро, но остановилась, когда услышала, как кто-то зовет ее по имени.

Она обернулась и увидела мужчину, стоящего на тротуаре в десяти футах позади от нее. Она не могла осознать его реальность, его существование.

Но он был там. И впервые за этот вечер Элеонор испытала настоящий страх.

Глава 24 Элеонор

– Отец?

– Скучала по мне, Малышка? – отец стоял с руками в карманах его длинного пальто, бейсбольная кепка скрывала его глаза.

– Нет, - честно ответила она.
– Какого черта ты не в тюрьме?

– Внезапное досрочное освобождение.

– Ага.
– Она скрестила руки на груди. Она раздумывала над тем, чтобы убежать. Вход в метро был в двадцати футах позади нее.
– Тогда хорошо. Мне нужно идти.

Она повернулась к нему спиной.

– Я думал, ты только перед Кингсли Эджем раздвинула ноги, - прокричал ей отец.
– Но теперь знаю, что и перед священником тоже.

Сердце Элеонор остановилось. Она медленно повернулась.

– О чем ты вообще говоришь?
– Она держала тон ровным, пытаясь не выдавать страха.

– Я нашел визитку в твоем пальто. «Эдж Интерпрайзе»с. Есть только одна причина, по которой такой мужчина, как Кинсгли Эдж, уделит тебе время, и эта причина у тебя между ног.

– Ты отвратителен.

– И оказался прав, - продолжил он.
– Я пытался выяснить, как такому ничтожеству вроде тебя удалось познакомится с Эджем. У него не так много причин торчать в Нигде, в Коннектикуте, верно? Я поспрашивал и узнал, что у него есть зять, который иногда заходит к нему. Священник. Священник из Уэйкфилда, в гребаном Коннектикуте.