Сыщик-убийца

Клодия не сомневалась больше и была убеждена, что сам герцог скрывается под именем Фредерика Берара.

«Я предчувствую опасность, — думала она, — но я буду настороже».

«К чему все эти вопросы? — спрашивал себя Анри. — Какое дело мистрисс Дик-Торн до путешествия моего отца и до имени его управляющего? По всей вероятности, это простое женское любопытство».

Узнав то, что хотела, Клодия оставила молодого адвоката, который подошел к Этьену, и оба отправились курить.

Рене наблюдал за всем, не переставая думать о той минуте, которую ожидал с таким нетерпением.

Один из лакеев получил приказание дать ему знать сейчас же, как только придут его спрашивать.

Рене рассчитывал, что Берта, выехав в половине одиннадцатого, приедет не позже одиннадцати.

Ровно в полночь артисты из театра Gymnase должны были начать двадцатиминутный водевиль, а за ним следовали живые картины. Поэтому Рене имел достаточно времени, после прибытия Берты и Жана Жеди, установить декорации.

Когда пробило одиннадцать, Рене не мог преодолеть волнения: он поминутно выходил в переднюю, наблюдая за лестницей и вздрагивая при каждом звонке.

Наконец лакей подошел к нему:

— Господин Лоран, пришел парикмахер — прикажете его пустить?

— Да, я подожду его на площадке черной лестницы.

Жан Жеди не замедлил появиться.

Он был совершенно неузнаваем. На нем были черные панталоны, купленные в Тампле, немного поношенные, но еще очень чистые, сюртук такого же цвета и зеленый атласный галстук.

В левой руке он нес картонку с париками, перевязанную розовой лентой.

— Господин Лоран, — сказал он, обращаясь к Рене, — я к вашим услугам. Вы приказали мне быть аккуратным, и я явился минута в минуту.

— Отлично, — сказал Рене. — Франсуа, идите на ваш пост, я с минуты на минуту жду одну артистку, вы прямо проведете ее сюда.

— Слушаю, господин Лоран.

Механик, оставшись вдвоем с Жаном Жеди, продолжал:

— По окончании сцены вам стоит только открыть вот эту дверь, которая как раз за задней кулисой маленького театра. Выйдя на площадку, вы спуститесь по лестнице, а со двора выйдете на улицу.

— Отлично. Где же мы встретимся?

— Завтра утром в обычный час и на обычном месте.

— Значит, ты не уйдешь еще отсюда?

— Конечно, нет. Я хочу остаться здесь еще несколько дней, чтобы наблюдать, что произойдет.

— Но если мистрисс Дик-Торн станет тебя расспрашивать?

— Я отвечу ей так, что рассею все ее подозрения.

— Понимаю.

— Разумеется, — продолжал Рене, — вы исчезнете только вследствие тревоги; если же не произойдет ничего сверхъестественного, то вы подождете меня в той комнате, куда я вас отведу. Там будут одеваться настоящие актеры; наши костюмы в соседней комнате.

— Тревога непременно будет, — сказал Жан.

— Почему вы думаете?

— У меня есть доказательства, что я не ошибаюсь. И это еще не все: у меня есть сведения о ее сообщнике, заплатившем за убийство доктора из Брюнуа.

— Вы нашли его? — поспешно спросил Рене.

— Да.

— Это герцог де Латур-Водье?

— Не знаю, но ты можешь узнать.

— Я? — с изумлением повторил механик.

— Да.

— Странно, каким образом?

— Он был здесь больше часа.

— Здесь! В доме?!

— Да.

— Действительно, во время моего отсутствия здесь был посетитель, который желал видеть мистрисс Дик-Торн. Барыня никого не принимала, тогда он велел ей передать, что приехал из Брюнуа, сказав, что, услышав это, барыня непременно его примет.

— И что же?

— Он не ошибся.

— Без сомнения, он — сообщник.

— Но также несомненно и то, что вы напрасно подозревали герцога де Латур-Водье.

— Почему?

— Это не он.

— Так, значит, ты знаешь имя посетителя?

— Да, его зовут Фредерик Берар.

— Наконец-то, — прошептал старый вор. — Я даром пожертвовал золотой, но теперь не жалею о нем.

И Жан Жеди рассказал, как путешествовал на рессорах фиакра, узнав Фредерика Берара.

— Здесь недурно, — продолжал он, оглядываясь вокруг, — и, право, не мешало бы нам забрать банковские билеты!

— Я уже говорил вам, что не нужно воровства. Займитесь костюмами, — вот ключи от чемодана. Я же пойду дожидаться мадемуазель Берту, которая что-то запаздывает.

Жан пожал плечами, глядя ему вслед.

— Ты слишком деликатен, друг мой, — проговорил он. — Я не знаю ничего, кроме моего ремесла. Я взял с собой все, что нужно, и после комедии надеюсь добраться до сокровища. Он боится, что на нас будут жалобы, — какие глупости! Если мистрисс Дик-Торн та женщина, то я оставлю у нее в ящике квитанцию, которая заставит ее десять раз подумать, прежде чем жаловаться.

Затем, открыв чемодан, Жан Жеди начал готовить костюмы.

Была полночь.

Звуки оркестра смолкли. Гости мистрисс Дик-Торн заполнили буфет. Рене Мулен, удивленный и обеспокоенный необъяснимым отсутствием Берты, поминутно бегал из столовой, где его присутствие было необходимо, на парадную лестницу, куда звало его нетерпение.

Вдруг лакей Франсуа поспешно подбежал к нему.

«Наконец-то», — прошептал про себя Рене.

— Эта дама приехала? — спросил он вслух.

— Нет, господин Лоран, но с вами хочет поговорить какой-то кучер.

— Кучер?

— Да. Как кажется, вы его наняли и заплатили заранее.

— Сейчас иду.

Рене поспешно выбежал на улицу.

Сан-Суси ждал его у подъезда.

— Попросите выйти молодую даму, которую вы привезли, — сказал механик.

— Молодую даму?

— Да, конечно.

— Но я ее не привез.

Рене побледнел.

— Как! — вскричал он. — Вы не привезли ее?

— Нет.

— Почему же?

— По той причине, что она должна быть здесь уже давно. Когда я приехал за нею, мне сказали, что она уже уехала.