Талисман
Шрифт:
— Абельсон. Двести сорок долларов тридцать шесть центов.
Пальцы Зингера пробежались по кнопкам компьютера.
Питер Абельсон был одним из счастливчиков, принадлежавших к категории «С». Как и все «свободные», он был сияющим, представительным и не имел физических дефектов. Джек видел его лишь несколько раз, и ему показалось, что Абельсон похож на Донди — этого всеми покинутого, одичавшего ребенка, смотрящего со страниц комиксов своими большими, бездонными глазами.
— Кларк. Шестьдесят два доллара семнадцать центов.
Снова шелест кнопок. Пауза. Затем Зингер нажал красную кнопку с надписью «Стоп». Машина немного поурчала и затихла.
— Все меньше и меньше, — заключил
— Не волнуйся, я поговорю с ним. А теперь, пожалуйста, не отвлекай меня, Санни. Мистер Слоут прилетает в Манси в десять пятнадцать, а дорога далека. Я не хотел бы опаздывать.
— Прошу прощения, Преподобный Гарднер.
Гарднер сказал что-то еще, но Джек уже не слушал его. На слове «Слоут» сильнейший шок сковал его по рукам и ногам. Однако какая-то часть его вовсе не была удивлена. Часть его давно знала, что в колоде может оказаться и эта карта. Гарднер заподозрил его с самого начала. Он не хотел беспокоить своего босса по пустякам, предположил Джек. Или, возможно, не хотел признаваться в том, что не может без его помощи добиться правды от Джека. Но наконец-то он решился и позвал его… Откуда? С востока? С запада? Джек много бы отдал за то, чтобы узнать это. Откуда вылетел Морган — из Лос-Анджелеса или из Нью-Хэмпшира?
Здравствуйте, мистер Слоут. Я не хотел вас беспокоить, но дорожный патруль доставил мне одного мальчика… вернее, двух мальчиков, но меня интересует только один из них. Мне кажется, я его знаю. Или, возможно, мое второе «я» его знает. Он назвался Джеком Паркером, только… Что? Описать его? Хорошо, сейчас попробую…
И самолет взлетел.
Пожалуйста, не отвлекай меня, Санни. Мистер Слоут прилетает в Манси в десять пятнадцать…
Время остановило свой бег.
Я велел тебе убираться домой, Джек… Теперь слишком поздно.
Все мальчишки дрянные. Это аксиома.
Джек слегка приподнял голову и оглядел комнату. Гарднер и Санни Зингер сидели за светлым деревянным столом. Санни снова нажимал на кнопки компьютера, а Гарднер сыпал цифрами. Каждую цифру сопровождало имя «свободного» работника, имена были аккуратно расположены в алфавитном порядке. На столе перед Гарднером лежали Книга Книг, длинная стальная коробка с дискетами и довольно массивная пачка почтовых открыток и конвертов. Когда Гарднер приподнял одну из открыток, чтобы прочитать написанное, Джек увидел ее лицевую сторону. На ней были изображены два счастливых ребенка, прижимающих к груди свои Библии, — взявшись за руки, они бегут вприпрыжку по дороге к церкви. Надпись внизу гласила: «Я ОЗАРЕН СВЕТОМ ИИСУСА».
— Темкин. Сто шесть долларов ровно. — Открытка опустилась в корзину, где присоединилась к предыдущим.
— Мне кажется, он опять лодырничает, — сказал Санни.
— Бог видит истину, но выжидает, — спокойно ответил Гарднер. — Победитель всегда прав. А теперь заткнись. Нам нужно успеть закончить работу до шести.
Снова застучали клавиши.
Картина, изображавшая Иисуса, идущего по воде, теперь была отодвинута в сторону. За ней оказался сейф. И сейф был открыт.
Джек заметил, что на столе Преподобного Гарднера находятся и другие не менее интересные вещи: два пакета, подписанные «ДЖЕК ПАРКЕР» и «ФИЛИПП ДЖЕК ВОЛК», его старый добрый рюкзак и еще — связка ключей Преподобного Гарднера.
Со связки ключей взгляд Джека скользнул на замкнутую дверь в левой стене комнаты. Личный выход Гарднера, как он теперь знал. Если это — единственный путь…
— Иеллин. Шестьдесят два доллара девятнадцать центов.
Гарднер вздохнул, опустил последнюю открытку в корзину и положил
руку на Библию.— Возможно, Гек был прав. Мне тоже кажется, что наш дорогой друг, мистер Джек Паркер, проснулся. — Он поднялся, обошел вокруг стола и подошел к Джеку. Его сумасшедшие глаза ярко сверкнули. Он опустил руку в карман и достал зажигалку. Джек почувствовал, как при виде нее внутри закипает ужас. — Только ведь твоя фамилия совсем не Паркер? Я прав, мой милый мальчик? Твоя фамилия Сойер. О да, Сойер. И кое-кто, сильно заинтересованный в тебе, появится здесь очень-очень скоро. И мы сможем рассказать ему много-много интересных-преинтересных вещей. Не так ли?
Преподобный Гарднер снял крышку с зажигалки, открывая черное ребристое колесико и закопченный фитиль.
— Исповедь полезна для души, — прошептал он и зажег огонь.
БУМ!
— Что это было? — спросил Рудольф, поднимая глаза от плиты. Ужин — пятнадцать огромных кастрюль, красиво выстроившихся в ряд, — был почти готов.
— Что это? — спросил Джордж Ирвинсон.
Донни Киган, чистивший картошку над раковиной, разразился своим громким мерзким смехом.
— Я ничего не слышал, — сказал Ирвинсон.
Донни снова засмеялся.
Рудольф метнул на него сердитый взгляд:
— Ты что, собираешься счистить эту чертову картошку до нуля, ты, идиот?
Чик-чик-чик!
БУМ!
Ирвинсон только покачал головой.
Внезапно Рудольф испугался. Эти звуки доносились из карцера, который он наивно считал обычным сараем для просушки сена. Нельзя верить людям на слово. Так, значит, этот большой парень в карцере — один из тех, кого, по словам Зингера, утром застукали за «гомосексуальным контактом» со своим другом, и один из тех, кто днем раньше хотел убежать отсюда. Еще говорят, что большой парень показал огромную силу, прежде чем Баст его вырубил… А кое-кто даже говорит, что большой парень не сломал Басту руку, а раздавил ее в кашу. Ну, это уже, конечно, брехня чистейшей воды, хотя…
БУМ!
На этот раз Ирвинсон оглянулся по сторонам. А Рудольф неожиданно решил, что ему нужно сходить в душевую. И что, возможно, ему придется подняться на третий этаж. И вернуться только часа через два, а может, даже через три. Ему предстоит черная работа, очень черная работа.
БУМ! БУМ!
К черту кастрюли!..
Рудольф снял свой фартук, швырнул его на стол поверх кусков мяса, которое он собирался приготовить на завтрашний ужин, и вышел из кухни.
— Куда ты? — крикнул Ирвинсон ему вдогонку. Его голос стал неожиданно высоким. И он дрожал.
Донни Киган принялся яростно стачивать картошку размером с хороший футбольный мяч до размера шарика для игры в пинг-понг.
БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! БУМ!
Рудольф не ответил на вопрос Ирвинсона, и к тому времени, когда он добрался до площадки второго этажа, он почти бежал. Для Индианы настали тяжелые времена, работы на всех не хватало, а Преподобный Гарднер хорошо платил.
Но Рудольф начал подумывать о том, не настало ли время подыскать себе другую работу. Он не мог здесь дольше оставаться.
БУМ!
Верхний засов раскололся надвое. На мгновение между дверью и стеной карцера появился темный проем.
На некоторое время воцарилась тишина. Затем:
БУМ!
Нижний засов скрипнул, согнувшись.
БУМ!
Он отлетел.
Дверь карцера со скрипом открылась на своих огромных ржавых петлях. Две большие, покрытые коричневой шерстью лапы выступили вперед. Длинные когти вонзились в пыльную землю.
Волк делал первые шаги к свободе.