Талисман

Азамат внял просьбам Кахрамона не летать быстро, резко не тормозить и как можно более плавно подниматься вверх и опускаться вниз. Они подлетели к бегущей по дну расщелины реке почти тем же маршрутом, который проделали утром Фархад с Дильфузой и принцем Рустамом. А потом поднялись выше, и Кахрамон наконец-то смог оценить всю красоту и уникальность места, в которое они попали. За время ночного полета на ковре Фархада он запомнил лишь долгий спуск вниз и пролетавшие перед его взором цепочки горящих огней в глубокой темноте, почти у самой земли. Сейчас же, при ярком дневном свете, он увидел, что дома джаннидов расположены ступенями, которые начинаются почти у самой воды и поднимаются вверх, на высоту нескольких сотен метров. Даже издали было заметно, что дома различаются по возрасту. Здесь были старые постройки, которые местами уже начали разрушаться под воздействием ветра, непогоды и времени. Были и недавно возведенные, сверкающие своими отполированными стенами и ярким узором на них. Почти у всех домов часть крыши или вся крыша была плоской и ровной, для того, чтобы на ней можно было удобно и без помех приземлиться на летающем ковре. Кахрамон заметил, что большая часть построек была сделана на восточной стороне впадины, на той же, где находился дом Фархада, и откуда они начали свой полет с Азаматом. Это был целый город, выросший на почти отвесных каменных стенах. Кахрамону было непонятно, как он мог оставаться незамеченным для остального мира. Пусть он находится в самом центре пустыни, но через пустыню идут караваны, в нее забредают жители из городов, расположенных на границе с ней. Особенно в периоды, когда еще нет беспощадного зноя и пустыня покрыта пестрым нарядом из диких трав и эфемерных растений. Как получилось, что целый мир выпал из поля зрения людей?

— Азамат, а ты можешь подняться еще выше, к верхнему краю впадины, чтобы я посмотрел, как ваш город выглядит сверху, — спросил Кахрамон у мальчика, который держал свою руку на ковре и маленькими пальчиками быстро перебирал по его поверхности.

— Я могу, — быстро ответил тот. — Но только до уровня защитного барьера.

— Слушай, я ведь совсем забыл, что сверху у вас установлен защитный барьер, — сказал с досадой Кахрамон, хлопнув себя по лбу.

— Ну да, — Азамат начал плавно поднимать свой ковер все выше и выше. — Детям не разрешается вылетать наружу. Только взрослым, и то для этого нужно получить разрешение.

— Ясно, — удовлетворился Кахрамон, получив исчерпывающее объяснение.

— Хотя, если ненадолго, то, может быть, и можно, — то ли спросил, то ли сказал утвердительно мальчуган, не прекращая подъема.

— Слушай, Азамат. Не нужно нарушать правила из-за меня, — встревожился Кахрамон.

Они уже поднялись на высоту, с которой постройки джаннидов казались маленькими кубиками, рассыпанными по каменному склону.

— Смотрите, дядя Кахрамон. Мы подлетаем к барьеру, — предупредил Азамат.

— Где же он? — Кахрамон видел только ясное голубое небо.

— Вы его не увидите, он невидимый.

— А как же ты узнал, что мы к нему приближаемся?

— Я просто ощущаю его присутствие, — ответил мальчик, недоумевая, как можно не знать таких элементарных вещей.

— Ну да, извини. Забыл, с кем имею дело, — рассмеялся Кахрамон.

— А теперь смотрите, я на минуту перелечу через барьер, чтобы вы поняли, как выглядит наш город сверху, — и юный джаннид медленно повел свой ковер вверх.

— Не делай этого! — крикнул Кахрамон, но было уже поздно.

Они вошли в зону защитного барьера. Кахрамон испытал те же ощущения, что и ночью, когда они пересекали его вместе с Фархадом. Такое же ослабление притяжения и внезапный прогиб ковра под телом, который, впрочем, восстановился довольно быстро, возможно, благодаря небольшим размерам ковра мальчика. Сверху также светило солнце, и пейзаж вокруг тоже не изменился. Они по-прежнему находились в расщелине, только ближе к ее верхней части, с восточной стороны. Кахрамон посмотрел вниз, и вместо глубокой впадины с бегущей по ее дну рекой и живописными склонами, его глазам предстала поверхность земли грязного цвета, потрескавшаяся на всем протяжении, насколько хватало глаз, покрытая большими такырами.

— Куда же все исчезло, Азамат?! — Кахрамон не на шутку испугался. На миг показалось, что город джаннидов ему приснился и что сейчас он будет выброшен в пустыню, из которой самостоятельно не сможет выбраться, и останется там в полном одиночестве…

— Не бойтесь, дядя Кахрамон, город по-прежнему находится под нами, — мальчик улыбнулся и с умным видом продолжил говорить дальше: — Защитный барьер создает оптическую иллюзию. Именно поэтому нас никто не видит и о нас почти никто не знает.

Азамат остановил ковер, и они зависли над барьером. Казалось, что земля совсем близко, но на самом деле Кахрамон отлично понимал, что она находится далеко, очень далеко внизу.

— Давай-ка полетим обратно домой, — предложил он малышу, который в ту же секунду сдвинул ковер с места и плавно начал спускаться вниз, все быстрее и быстрее, ускоряясь по мере приближения к своему дому.

Азамат подлетел к посадочной площадке на крыше дома Фархада, и Кахрамон на ходу спрыгнул с ковра. Почти не останавливаясь, мальчик полетел дальше к себе, махнув на прощание рукой.

— До свидания! — донесся издали его крик.

— До свидания, Азамат! Спасибо!

Кахрамон подошел к краю крыши и посмотрел вниз. Сардор склонился над клумбой перед домом, но уже не один, а с Фарухом, и, по-видимому, оба они занимались прополкой. Кахрамон поднял голову и посмотрел наверх, туда, где огромное воздушное пространство над впадиной было закрыто защитным полем, создававшим видимость совершенно иной реальности. Высоко в небе парил орел, который на таком расстоянии казался маленькой точкой.

«Интересно, а что видит этот орел, когда пролетает над Шардусской пустыней и над впадиной, в которой живут джанниды? Видит ли он сейчас нас?» — подумал Кахрамон и представил, что в этот момент птица тоже смотрит на него. С этими мыслями он еще какое-то время провожал взглядом парящую в небе точку.

Потом он опустил голову, вздохнул и, улыбаясь своим мыслям, начал спускаться по лестнице в сад, чтобы присоединиться к работающим там Фаруху и Сардору.

Глава 26 Обучение Дельфузы

Тишина воцарилась такая, что показалось, будто поток бегущей воды на какое-то время замер в своем каменном русле. Первым нарушил молчание мастер Зафар.

— Ты прав Фархад, но только отчасти, — сказал он. — А вот Дильфуза сделала верное предположение, — он с одобрением взглянул на девушку. — Мы не можем изменить ход мирового времени. Да это и не нужно делать, если мы хотим сохранить устойчивость и неизменность нашего мироздания. Но ускорить жизнь отдельно взятого человека вполне осуществимо.

Все находящиеся в пещере люди, включая Фархада, с нескрываемым изумлением смотрели на мастера.

— Я проводил такие эксперименты, правда, очень давно. Но это неважно. Мы сможем их повторить. Вот только предельный срок, на который можно сдвинуть биологические часы живого человека и который я установил в своих опытах, к сожалению, мал. Три дня — это предел. Я думаю, что это защитное ограничение, которое установлено самой природой времени. Ускорение жизни человека на больший срок, по всей видимости, способно привести к каким-то необратимым процессам, о которых мы с вами пока не знаем.