Танцы на цепях

Вокруг несчастной заклубился мрак. Он был почти осязаем, казалось, что его можно резать ножом. Тьма постепенно наливалась алыми отблесками, обретала форму. Тело девушки так и осталось лежать на полу, а вот тень отступила в сторону, все еще связанная золотыми охранными знаками. Клаудия тяжело сглотнула, когда в нос ударил запах жимолости.

Тень не оформилась полностью. Перед Клаудией застыл лишь зыбкий образ, менявшийся, как поверхность воды в ветреный день. На мгновение проступили хищные черты, нос с едва заметной горбинкой, растянутые в презрительной ухмылке тонкие губы, угольная грива волос, острые мощные клыки, как у дикого зверя.

Он этим и был. Диким зверем, готовым впиться в беззащитное горло.

Из ступора ее вывел голос Базель. Женщина топталась в стороне, не решаясь подойти ближе. Комкая в руках край передника, она переводила полный ужаса и смятения взгляд с пленника на Клаудию.

– Уведи его в черную комнату! – Базель вздрогнула и кашлянула, пытаясь проглотить застрявший в горле комок, – и оставь там охрану. Ты понимаешь, о чем я? Никто не должен туда заходить. Ясно?!

Последнее слово Клаудия выкрикнула. Голос сорвался на визг.

Как ни странно, но Ш’янт не думал сопротивляться. Покинул кабинет и даже позволил себе подмигнуть ей, чем вызвал новый приступ нервной дрожи. В ухмылке иномирца было настоящее ликование. Самое время насторожиться, но Клаудия была слишком обеспокоена судьбой дневника и сведений, что в нем хранились.

Что он успел узнать? Смог ли поделиться с кем-то своими открытиями?

Чушь какая! Он был заперт в комнате. Куда интереснее, откуда он взялся. Давно ли в столице? Неужели еще с тех пор…? В иномирском квартале? Все это время?! Впрочем, ничего удивительного. Кто-то, наверняка, помогал своему королю. И когда я узнаю, кто это был…

Взяв со стола пустой бокал, Клаудия сжала руку. По тонким стенкам расползлись сетки трещин.

***

Она ничего не знает!

В глубине души Ш’янт ликовал. Перечитав записи Клаудии, он понял, что женщина была предельно избирательна в своем отвратительном переводе. Ее интересовало только пробуждение Первой королевы. Остальное было безжалостно отброшено прочь. Все, что было действительно важным, осталось где-то за бортом корабля.

То, чем для него могла стать дэр-ла, так же ускользнуло от ее внимания. Он очень надеялся, что ускользнуло. Значит, был шанс, что девчонку не стали бы прятать и опутывать сетью защитных знаков, а уж он-то нашел бы способ позвать ее.

Она ничего не знает!

Мысль колотилась в голове и почти заслонила собой все, что происходило вокруг. Но через секунду Ш’янт почувствовал на себе пристальный взгляд. Провожатая старалась вообще не смотреть на пленника, а вот кто-то еще с интересом изучал его затылок. Чуть повернув голову, Ш’янт попытался рассмотреть лестницу за спиной. Остановиться он не мог – сила Клаудии тянула вперед – но на втором этаже мелькнула призрачная тень. Белые волосы, тонкая фигура.

По спине пробежал холодок, в висок ввинтилось странное, необъяснимое беспокойство. Кто-то невидимый будто вылил на голову ушат ледяной воды. Было тяжело дышать, защитные печати стиснули грудь. Казалось, что будь у него тело, и каждый мускул бы завибрировал, точно натянутая струна.

Всего на мгновение он все-таки повернулся, чтобы запечатлеть в памяти незнакомое лицо, чтобы знать, как выглядит его Звезда.

Секундное столкновение. Карий схлестнулся с алым, тело прошила огненная стрела.

Отголосок острого голода и почти первобытной физической нужды, о которой он за столько лет позабыл.

Тонкая рука скользнула к губам, будто девчонка пыталась сдержать крик, на лоб упал белоснежный локон, а щеки вспыхнули, отчего веснушки проступили еще отчетливее.

Стиснув зубы, Ш’янт подчинился силе и позволил увести себя дальше.

Он найдет способ. Он позовет ее.

***

Всю ночь Май ворочалась с боку на бок в тщетной попытке забыться сном. Он тянул к ней невидимые руки, гладил по голове, но никак не мог приоткрыть дверь сновидений чуть шире, чтобы позволить измученной душе отдохнуть.

Перекатившись на спину, она уставилась в потолок. В кромешной темноте казалось, что над головой ничего не было, кроме колоссального провала чьего-то хищного рта. Отблески фонарей на улице напоминали влажное поблескивание слюны на острых клыках неведомого зверя.

Вздрогнув от собственных мыслей, Май потянулась к тумбе и снова, наверное восьмой раз за ночь, зажгла свечу. Она корила себя за страх, но в новом месте ничего не могла с этим поделать. Тени заметались по стенам, стоило легкому сквозняку коснуться язычка пламени. В каждом странном узоре, вычерченном на гладких досках пола, Май мерещились чудовища, но со светом было лучше, чем совсем без него.

Стоило только прикрыть глаза, как перед внутренним взором встала картина случайного столкновения.

В том, что перед ней иномирец, Май не сомневалась ни секунды. Только рот успела зажать, чтобы не выдать своего присутствия.

Было чувство, что если хоть одна душа прознает о ее выходке, то Май не сносить головы. Вид Базель не располагал к шуткам.

Мужчина был высоким. Видит Пожинающий, он был чуть ли не выше своей провожатой. Обвитый золотыми нитками неизвестного заклинания, иномирец все равно излучал угрозу, словно мог в любой момент разорвать призрачные путы.

Энкулит, живой и настоящий. Просто невероятно!

Казалось, все, что Май удастся рассмотреть – это спину незнакомца, но тот почувствовал чужое присутствие. Даже обернулся на мгновение, выискивая ее, зная, что кто-то прячется на лестнице.

Май порадовалась, что прикрыла рот, иначе крик удивления непременно сорвался бы с губ. Если во всем остальном мужчина выглядел как человек, то глаза выдавали его происхождение. Совершенно черные, с кроваво-красными радужками.

Их взгляды встретились всего на мгновение. Столкнулись, будто два клинка. Май зажмурилась, боясь, что кто-то мог услышать звон, но он звучал только в ее голове.

Щеки вспыхнули, нос защекотал знакомый запах. Сладкий, настойчивый, ставший неотъемлемой частью ее тела. Жимолость, сжатая в кулаке, запах погибающего цветка, который перед смертью раздаривает весь аромат.

В груди попеременно разливались жар и холод, стягиваясь в тугой и тяжелый узел под сердцем. От напряжения заболела спина, каждый позвонок будто собирался рассыпаться на месте.

«Я чую запах, и он не твой, вижу руку на твоем плече».

Тонкие губы растянулись в слабой усмешке, и иномирец отвернулся, оставив Май в полном смятении мыслей и чувств. Сердце так колотилось в груди, что могло выскочить в любой момент. Колени дрожали и норовили подломиться – Май едва могла стоять. Оперевшись рукой о стену, она несколько раз глубоко вдохнула и прикрыла глаза.