Танцы на цепях

Ни глаз, ни носа. Невозможно понять, заметило ли существо незваных гостей или нет. Оно было слишком увлечено…кормежкой.

– Расколотый, – пробормотал иномирец и бросил на Безымянную предостерегающий взгляд, – под ногами не путайся, я сам разберусь.

– Я что, зря меч с собой таскаю? – она хотела было взять клинок в руку, но взгляд Ш’янта пригвоздил ее к месту.

– Я не прошу, малявка. Я приказываю.

– Хорошо подумал? – Безымянная кивнула в сторону моста, где из переплетений корней выбралось еще четыре твари.

Тряхнув головой, она отстегнула меч. Невозможно постоянно отсиживаться за чужой спиной. Тренировки Базель были не зря! Не для того она несколько месяцев стирала руки в кровь, чтобы полагаться на кого-то.

Ш’янт недовольно нахмурился и хотел что-то сказать, но тут расколотый, замеченный первым, оторвался от корней и поднял голову. Из разинутой окровавленной пасти вырвался сдавленный хрип, через секунду переросший в пронзительный вой.

***

Мелкая, как оказалось, умела удивлять.

И она решила доказывать это максимально часто. Сердце все еще громко ухало в груди после незамысловатой и даже странной прихоти, пришедшей в эту белокурую голову минуту назад. Когда она к нему прикоснулась, Ш’янт подумал, что рехнется – прямо здесь и сейчас.

Он даже не мог четко мыслить в этот момент – все перед глазами затянуло кровавым туманом, а в голове грохотала только одна мысль: «Хочу-хочу-хочу!»

Безрассудная, глупая, маленькая смертная.

Нельзя дразнить диких зверей. Они могут сорваться и взять то, что ты так неосторожно предлагаешь.

Не ведут себя так девочки наедине с незнакомцами. Она должна быть испугана, плестись позади и думать всякие глупости о скорой смерти! Или предательстве. Оплакивать наставницу, пусть даже та и была редкостной сукой.

И будь Ш’янт проклят, но он умер и воскрес одновременно, когда ее узкая ладошка тронула ленты на локте. Такое простое прикосновение, а его чуть не вывернуло наизнанку, перетряхнуло всего. В жилах вскипел голод – старый и едкий, как кислота. Он растекался по венам, стучал в висках, умолял прижаться теснее к обжигающим ладоням. Дрожащим и пахнущим мятой.

Интересно, как ее руки чувствовались бы на открытой коже?

Как бы тонкие пальцы вплетались в волосы? А если бы она сжала их в кулаке и потянула назад? Он бы сошел с ума, совершенно точно. И, возможно, сделал бы с ней то же самое.

От одной мысли о белой коже, под которой пульсировала голубоватая венка, челюсть свело судорогой, а губы пересохли.

И вот она проделывает этот трюк снова. Все его естество содрогнулось от изумления, когда золотистый клинок, на полном ходу, врубился в лицо ближайшего расколотого. Оно треснуло, точно переспевший орех, кровь брызнула на белоснежные корни под ногами. Тело рухнуло и несколько раз дернулось, а цепкие пальцы ухватили воздух в отчаянной попытке сцапать врага, но девчонка не опустила взгляд.

Просто прошла вперед, вдавив каблук сапога в обмякшую плоть так, что затрещали кости.

Выглядело это настолько вызывающе, что у Ш’янта на мгновение отнялся язык.

Проклятье, как хотелось скрыться в тени, чтобы посмотреть, как эта бестия выглядит в движении, с люзом в руке!

Он мог бы собственную жизнь поставить на то, что зрелище отпадное.

Расколотый, решивший проверить на прочность его броню, тотчас отправился в пропасть разорванный пополам. Твари были хлипкими, мягкими, словно тесто; плоть так и рвалась под когтями, но расколотые брали не этим. Она напирали со всех сторон, окружали добычу и давили числом.

Рядом мелькали золотистые отблески, когда кровавое солнце Изнанки скользило по мечу. Малявка вертелась ужом и старалась близко к Ш’янту не подходить. Опасалась, что он может столкнуть ее в пропасть вместе с трупом очередного поверженного врага.

Количество тварей поражало и угнетало одновременно. Они лезли отовсюду: из-под переплетенных корней, мчались с другой стороны расселины. Ш’янт никогда не сталкивался с такой лавиной расколотых – будто все кровопийцы Изнанки решили собраться в одном месте!

Звон за спиной оборвался, затем истерично взвился в небо, и слух резанул пронзительный крик. Резко обернувшись, Ш’янт одним ударом отсек часть головы врага вместе с верхней челюстью. Девчонка пошатнулась, прижимая руку к груди. В карих глазах застыл испуг и самоубийственная решимость, но взгляд быстро заволокло пеленой подступающего беспамятства.

Укусы были не смертельны, но отправляли в нокаут кого угодно.

Твари взяли их в кольцо, из раскрытых пастей вывалились влажные красные языки. Только после смерти двух десятков собратьев, расколотые решили сменить тактику.

Хорошая возможность прорваться. Схватить мелкую за шкирку и рвануть вперед! Даже если цапнут, то для Ш’янта это не проблема. Ни один яд не возьмет его.

Мост под ногами неожиданно просел. Твари остервенело рвали корни и выдирали их из стены, от оглушительного воя кровь стыла в жилах.

Решили сбросить незваных гостей? Когда это Ш’янт успел так насолить местному населению, что они готовы жизнями пожертвовать, лишь бы скинуть его во мрак?!

Всего один удар сердца – и мост прогнулся еще больше, покачнулся, и до ушей Ш’янта донеслось хлюпанье, с которым могла бы рваться влажная тряпка. Даже его скорости было недостаточно, чтобы успеть пересечь расселину до того, как опора уйдет из-под ног.

Обхватив девчонку за пояс, он поймал ее взгляд. Мелкая все еще хваталась за реальность, но могла отключиться в любую секунду. Меч вот-вот выпадет из рук. Одним движением пристегнув его, Ш’янт невесело усмехнулся.

– Молись, чтобы я успел затормозить, – сказал он и, оторвав ее от земли, перемахнул через плотное кольцо расколотых, чтобы встретиться лицом к лицу с пропастью.

***

Вспышки снов. Сотни, тысячи вспышек. Крохотные разноцветные огоньки в кромешной темноте. Тянули щупальца к рукам, касались пальцев, скользили по шее, будто хотели задушить, но Безымянная не чувствовала давления. Абсолютную тишину нарушал странный гул, от которого будто вибрировало все тело, каждая клеточка.

Огоньки звали ее. Молили прикоснуться, будто это может на мгновение оживить сны, давно покрывшиеся пылью.

Сколько же их здесь? Стоит ли выбрать один? Два? Сколько я успею посмотреть, прежде чем реальность обрушится на меня?

Огоньки пульсировали и норовили облепить ее со всех сторон. Глаза разбегались, хотелось увидеть как можно больше, руки тянулись к нескольким одновременно. Особенно настырная розоватая вспышка, одна из самых крупных, метнулась под пальцы, утягивая в водоворот сна.