Тарси

— Нет. Сквозь стены не сможете. Да и достаточно мощный телекинез был доступен лишь объединенным усилиям больших групп людей. В принципе, при разблокировке возможностей телекинеза Вы могли бы двигать разве что спичечный коробок. Умению двигать вещи силой мысли, как и всякому умению, требуется тренировка. Лишь отдельные уникумы достигали высоких результатов и могли двигать десятки килограммов.

— Вы об этом говорите так уверенно, будто присутствовали при этом лично, — удивился я.

Лоау рассмеялся.

— Нет, я не так стар. Но в наших хрониках сохранились свидетельства, которые можно считать достоверными.

Получается, они уже тогда могли посещать Землю? Куда ж они шагнули с тех пор?

— Все равно возможности заманчивые.

— Заманчивые. Но не забывайте про бесплатный сыр. В плане наращивания возможностей надо действовать очень осторожно. Вы слышали, о том, что дополнительные способности часто несут с собой проблемы? Человек выкладывается, работает на пределе способностей, часто за пределом. Излишний форсаж возможностей — вещь опасная.

— Но как же раньше…?

— Думаю, были не только способности, но и возможности ими оперировать. Если выражаться техническим языком, оперативная память была больше. Или задействована была по-другому. Что может произойти при недостатке оперативной памяти?

— Машина будет виснуть, — не задумываясь ответил я.

— Человек — не машина, он более гибок, но и ему непривычные нагрузки вредны. Со временем оперативная память может вырасти, а пока даже и не думайте о наборе сверхспособностей. Попробуем открыть Вам не самую объемную, но самую необходимую в данной ситуации способность — способность понимать любую разумную речь.

— А это не опасно?

Тарси на минуту задумался.

— Для Вас не слишком. Все-таки Вы привыкли работать с большими объемами информации. Ваше студенчество пришлось очень кстати. Решение в любом случае за Вами.

Понимать чужие языки было очень заманчиво. Сколько времени приходится тратить на изучение того же английского. Если Лоау не обманывает, это время сократится на порядки. Обманывать ему вроде бы ни к чему.

— Когда приступим?

— Прямо сейчас и преступим. К чему тянуть? У нас кроме этого немало дел. Пойдемте.

Процесс разблокировки моих способностей к языкам я благополучно проспал. Так полагалось. Как объяснил Лоау, во сне мозг переходит в другое состояние и работать с его возможностями легче.

Меня поместили под прозрачный колпак, попросили закрыть глаза и все. Через полминуты я погрузился в глубокий сон.

Проснулся я через два часа, с твердым убеждением, что прошло именно столько времени плюс минус десять минут, а не один час или, скажем, четыре. Почему так не могу сказать, но уверенность была твердой. Должно быть, это заработали сопутствующие пониманию языков возможности. А вот само понимание языков пока никак себя не проявило.

Лоау сказал несколько слов. Я удивился, услышав звуки незнакомой речи, но удивление длилось недолго. Значение сказанного всплыло откуда-то из подсознания. Тарси спрашивал "Как Вы себя чувствуете?" Слова ответа сложились сами собой, и я отпустил их на волю, дав возможность моему языку и гортани выдавать ранее незнакомые им звуки.

— Замечательно! — сказал Лоау по-русски.

— Что это было? — удивился я.

— Вы только что говорили на одном из диалектов тарси.

— Значит, получилось?

— Как видите. Давайте проверим? — Лоау горел энтузиазмом.

Тарси начал выдавать фразы на одном языке, потом на другом. Каждый из них я не только понимал, но и мог отвечать.

— Завидую, — Лоау всплеснул руками. — Я исчерпал все свои языковые возможности. Вы же своих пределов пока не знаете. Вам предстоит множество открытий.

— А Вы не можете так?

Я кивнул на саркофаг, из которого выбрался.

— Увы, не получается. Разве что использовать гипнокурс, но это совсем другая технология, и на нее надо гораздо больше времени.

Слово "гипнокурс" зацепило меня, как колючий репей. Гипноз, как я не подумал! Пока я был без сознания, тарси могли внушить мне все что угодно! Может, я — это уже не я? Что я помню о себе прежнем? Помню-то я много. Только о себе ли?

— А меня Вы тоже сможете чем-нибудь научить под гипнозом? — задал я наводящий вопрос.

— Сейчас это невозможно. Ваш организм должен адаптироваться к новым возможностям. Нагрузка и так велика. Кстати, Вы должны были приобрести еще одну способность: Вас невозможно заставить забыть о чем-либо с помощью гипноза.

— Вы не шутите?

— Нисколько. Человек вообще не может что-либо забыть. Вся наша жизнь фиксируется и откладывается в памяти навсегда.

Досадно, некоторые моменты откровенно хотелось бы вычеркнуть не только из памяти, но и из бытия.

— Но мы же забываем!

— Это только так кажется. Информация здесь, — тарси постучал пальцем по голове. — Сама информация никуда не девается, блокируется лишь доступ к ней. Если мы что-нибудь забыли, мы всего лишь потеряли доступ к файлу. Именно поэтому под гипнозом люди могут вспомнить многое, что не могли вспомнить наяву. Под гипнозом можно открыть доступ к закрытым файлам, можно закрыть доступ к открытым файлам. Ваш уровень доступа к своим собственным файлам повышен, их нельзя заблокировать без Вашего ведома.

— И я могу вспомнить все, что со мной когда-либо происходило?

— Не исключено, что со временем такая способность появится, абсолютная память не является чем-то исключительным. Давайте, попробуем! — оживился Лоау. — Припомните в деталях разговор при нашей первой встрече!

О чем мы беседовали, я помнил хорошо, но повторить дословно вряд ли получится. Зато я с удивлением вспомнил все услышанное мной в момент сна и разблокировки моих способностей.

Первые десять минут техники тарси (между прочим, на своем родном языке) обсуждали тонкости работы аппаратуры. На двадцать третьей минуте Лоау поинтересовался, все ли идет по плану. На тридцать седьмой один из техников вышел, на сорок четвертой вернулся. И так далее, до самого моего пробуждения. Никаких попыток гипноза не было. В этом я был абсолютно уверен настолько, насколько можно верить самому себе. А уж кому тогда и верить.

Я вздохнул с облегчением и честно сказал:

— Наш первый разговор я помню хорошо, но дословно повторить его не могу.

— Ничего страшного, возможно способности будут развиваться постепенно, — видимо Лоау ожидал большего. — Идемте, у нас на сегодня намечена обширная программа. Надеюсь, Вы не слишком устали?

— Совсем не устал, — сказал я. Встал, покачнулся, и чуть было не упал. Пол поплыл куда-то. Техники тарси подхватили меня под руки и помогли сесть.

Через несколько минут слабость прошла, я поднял голову и увидел внимательный сочувствующий взгляд Лоау.