Татуировка

— Не стоит беспокоиться. Мне известно о Вашем визите к Шакалу, — начал он с главного. — Не буду вдаваться в подробности о своих источниках информации, — он опередил мой вопрос, — но Вам крупно повезло, что Форгивен посчитала возможным оказать нам содействие.

— Так это Ваших рук дело? — обомлела я, спохватившись, понизив голос, чтобы старушка в моей комнате не разобрала предмет разговора.

— Что Вы, отнюдь. Она своенравна, как и все представители Мимидаэ.

У меня сразу возник вопрос, а к какому же клану принадлежит сам лорд, но я постаралась умерить свое любопытство и внимательно прислушивалась к его словам, ощущая прилив дрожи от каждого его дыхания. Удивительно, но он делал это — дышал. Неужели, специально для меня?

— Впрочем, у нас мало времени. Поэтому, сразу к делу. Я выслал за Вами машину, через какое–то время она будет на месте. Нам предстоит многое обсудить и поторопиться с действиями, ибо, насколько мне стало известно, Шакал уже начал осуществлять свой план по захвату артефакта и скоро город наводнится черной кровью.

Неужели началось? Вот и наступил тот момент, которого все ждали и, не скрою, боялись. Клан Смерти оказался под угрозой уничтожения, и если Марку удастся заполучить один из артефактов — Лондонский, то в скором времени к нему попадут и остальные восемь. Гибель клана в этом случае неминуема. Естественно, у лорда–вампира свои мотивы — он боится за власть вампиров в городе. Над ним стоит могущественный князь, который распоряжается действиями своих подчиненных, сидя в безопасности в какой–нибудь жутко защищенной крепости. Но не стоит думать, что действия Максимилиана продиктованы преданностью и честью, которая, несомненно, у него присутствует, но очень уж по–вампирски особенно. Без сомнений, власть прельщает его, и он надеется рано или поздно заполучить ее в свои руки. Но первостепенной задачей стоит защита интересов вампиров, а без контроля клана Смерти, им грозит не один кровавый переворот.

Вот и с оборотнями то же самое. Оставшись без соперников–вампиров, они учинят такой беспредел, руководствуясь законами стай, что невозможно представить.

Как правильно выразился Эдвард Черное Облако — каждое существо в природе зависит от другого. Круговорот, цепочка, замкнутый круг.

Смогу ли я? Хватит ли у меня сил, а самое главное уверенности в себе, чтобы справиться не только с Шакалом, но и с остальным сверхъестественным миром. С одной стороны, если я провалю это задание, то увидеть результат своего поражения мне не придется. С другой стороны, у меня будет могущественный союзник в лице Максимилиана.

— Что Вы решили? — его мягкий тон вернул меня на землю.

— Не нужно юлить, лорд. Это не звонок с заманчивым предложением. Ведь у меня нет выбора, так? — вздохнула я.

— Вы совершенно правы, — он добавил в свой голос легкий оттенок сожаления. — Debes, ergo potes!! — заключил он и отсоединился.

* * *

Когда я вернулась в палату, странная старушка все еще сидела рядом с моей кроватью, терпеливо дожидаясь моего возвращения.

— Неужели поедете? — удивленно вопросила она, когда я принялась заправлять кровать. Не думаю, что в моем действии была какая–либо необходимость, скорее я чувствовала некоторую неловкость в ее присутствии, однако, я замерла, не успев толком начать. Я резко обернулась удостовериться, что не ослышалась и переспросила:

— Что Вы сказали?!

— Не думаю, что Вам стоит ехать в вампирье логово, дорогая.

Мой открытый рот показался ей довольно забавным зрелищем, и она добродушно рассмеялась.

— Право же, не стоит так удивляться, Джейн. Что я говорила насчет своей силы? Теперь–то Вы мне верите?

Я неуверенно кивнула. Что же это получается? Она действительно ведьма? Значит, сынок у нее негодяй еще тот.

— Так могу я рассчитывать на Вашу помощь? — уже серьезно спросила она.

Я снова кивнула, а она добавила:

— Услуга за услугу, Джейн. Мне просто необходимо выйти отсюда. И когда Вам понадобится помощь, я окажу ее, будьте уверены.

И не прощаясь, она вышла из моей комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь, оставляя меня осмысливать происшедшее.

Открыв через несколько минут дверь и подозвав пробегающую мимо палаты медсестру, я попросила запасной комплект одежды. Та недовольно воззрилась на меня, осмотрев с головы до ног. Но, следуя выданным ранее инструкциям Михаила, все–таки вернулась с чистенькими, простыми джинсами и рубашкой. Пальцами она придерживала новенькие сандалии, пристроенные сверху стопки одежды. Кстати, нижнее белье прилагалось в запечатанном пакете.

Я попыталась разузнать имя загадочной старушки у медсестры, но была разочарована неопределенным ответом и оправданием, что таких старушек в заведении целая толпа и они постоянно навещают новеньких. Описание внешности тоже ни к чему не привело. Какая–то бессмыслица.

Когда я была полностью готова и ждала на балконе высланную ко мне машину от лорда–вампира, в ворота въехал черный блестящий Роллс — Ройс. Не хило, машина — высший класс, блестящая, дорогая. Показался водитель в красивой форме, не заглушая мотор, вылезший поприветствовать меня по протоколу. Он сразу меня увидел и приложил ладонь к козырьку своей фуражки, ослепляя сияющей улыбкой. Я успокаивающе выдохнула.

— Могу, должна, — подбодрила я себя, спускаясь по главной лестнице Эсайлема навстречу судьбе.

Главы Четырнадцатая — Семнадцатая.

Сгустились сумерки, заставшие нас на пути к владениям Максимилиана.

Что ж, я ожидала увидеть нечто подобное. Вполне в духе старого вампира из высшего общества. Убежищем Максимилиана оказался его фамильный особняк с огромным парком — Кенвуд–хаус в Хэмпстеде, как рассказал мне водитель, представившийся Энтони Мюррэем. Он посчитал, что немного истории окажется для меня весьма полезным знанием и погрузился в рассказ о том месте, куда мы ехали.

Я с любопытством разглядывала его в зеркале заднего вида, расположившись посередине кожаного сидения. Энтони оказался разговорчивым, милым парнем лет двадцати с розовой матовой кожей и теплыми, каре–зелеными глазами. Прямые черные брови оттеняли их цвет, и они казались выразительнее. Длинный нос с горбинкой и трепещущими ноздрями был типично–британским, широкий рот с четко очерченными губами то и дело раскрывался в белозубой улыбке. Ямочка на подбородке добавляла его лицу мягкости и шарма.

Из его уст я узнала, что лорд Максимилиан живет в этом особняке уже почти три сотни лет, несмотря на то, что дом периодически передавался из рук в руки посторонним лицам и теперь принадлежал британской короне, конечно, de jure. De facto, он так никогда и не принадлежал никому, кроме семейства лорда.

Сам Максимилиан был внебрачным сыном первого лорда Мэнсфилда, хозяина усадьбы, и единственным ребенком мужского пола. Наследовать он не мог, но всю жизнь прожил вместе с семьей, сменявшейся поколение за поколением, тщательно храня свою тайну с их помощью. Он стал чем–то вроде семейного достояния, реликвии, которую благоговейно оберегали. Под тайной имелось в виду обращение Максимилиана в вампира, о чем Энтони рассказать не пожелал, мотивируя тем, что это личное дело лорда.

Мы мило болтали, пока раритетный Роллс Ройс уносил нас прочь от угнетающей атмосферы Эсайлема, и я наслаждалась свежими вечерними запахами природы сельской местности, наполовину высунувшись в приоткрытое окно боковой двери.

Тело ныло после драки с Мизуки. Но никакие синяки и ссадины, а также разодранное когтями вампирши горло, не шли в сравнение с усилившейся болью на месте Татуировки. Сказывалось действие вакцины, которую насильно вколол мне Марк, полностью перенастроив меня по отношению к себе.