Татуировка

У меня было немного времени обдумать произошедшее во время отдыха в Эсайлеме, и я пришла к выводу, что больше никаких теплых чувств не испытывала к этому мужчине. Более того, во мне кипела обида, смешавшаяся со старыми счетами, что прибавило мне злости и решимости. Не имея понятия, что ожидает впереди, я была готова драться до конца, чтобы остановить Марка.

Машина незаметно оказалась у подъездных ворот. Они открылись, пропуская нас, а затем так же плавно и бесшумно затворились. «Кто–то наблюдает через камеру слежения!», — решила я, отметив затаившееся поблескивание объективов на фонарных столбах. Грунтовая дорога, петлявшая сквозь ухоженные кусты диких роз, привела наш Роллс — Ройс к большому особняку постройки начала девятнадцатого века, бежевому, освещенному сотней прожекторов. У входа выстроились слуги в строгой униформе, и стоило мажордому открыть мне дверь, выпуская из машины, все вместе любезно поклонились и провели сквозь парадный вход внутрь. В центральных и парадных залах царил полумрак, было тихо и безлюдно. Только звук наших шагов и громкое тикание старинных напольных часов в каждой зале нарушали покой особняка. Сначала я удивилась этой пустоте, но ответ на мою растерянность пришел позже, как только я поняла, куда мы направляемся.

Конечно, стоило предположить, что покои лорда Максимилиана разумно расположатся в подвале, учитывая нелюбовь кровососов к дневному свету, но увидеть такую роскошь я не ждала. Интересно, насколько шикарнее живет… существует, князь Лондона, если этот дворец принадлежит всего лишь его правой руке?

Встречающая прислуга была своеобразной. Два белокурых мальчика–вампира в пажеских костюмчиках, изнутри распахнувшие входные двери из белоснежного дерева, вызвали бурю на моей спине, заставив татуировку метаться в агонии. Сколько же метафизической силы в их организмах, застывших в подростковом состоянии?

Их лица окаменели, словно в жутких масках, одно — в добродушной насмешке, другое — в яростной злобе. Они синхронно и, не опуская голов, поклонились нам, сверкая фосфоресцирующими глазами. Мне стало страшно от этого гротескного тандема и, стараясь не рассматривать их слишком пристально, я ускорила шаг. Энтони последовал за мной как ни в чем не бывало. Уверена, ему часто приходится бывать в подвале Кенвуд–хауса.

В отличие от верхних этажей, здесь, в подвале, рябило в глазах от присутствия разномастных вампиров. Татуировка ознобом окатила мое тело, заходясь в хаотичном движении, меня бросило вперед, словно от незримого толчка, но я ухватилась за дверной косяк и попыталась отдышаться. Зажмурившись, я сосчитала до десяти, но это не помогло. Стоило поднять взгляд, как меня ослепило ярким светом дневных ламп, бликами отражающимся от золота на стенах и предметах интерьера. По крайней мере, несколько минут я могла потратить на изучение обстановки, пока не приду в себя.

Просторная зала, открывшаяся перед моим взором, поразила изысканностью эдвардианского стиля и уютом. Мягкая мебель из дорогого эбонитового дерева на белоснежных персидских коврах — с ее обивкой чудесно гармонировали атласные малиновые портьеры. Думаю, за ними находились ниши с цветочными вазами или чем–то подобным, так как подвал не предусматривает окон. Пурпурные обои с золотой окантовкой — королевские цвета отражают изысканный вкус хозяина. Высокие шкафы с рядами старых книг. Это не библиотека, просто часть убранства интерьера. В таких дворцах как Кенвуд–хаус, библиотека просто обязана занимать собственный зал, двухэтажный, с огромным камином и удобным креслом, и мне безумно захотелось ее увидеть. «Не расслабляйся, Джейн!» — скомандовала я сама себе.

В воздухе витал едва различимый аромат пряностей и чего–то еще. Я прикрыла глаза, вдыхая этот букет, чтобы распознать компоненты — полынь, корица, мускат, мед, кориандр… Последний показался мне самым приятным, но смутно знакомым и я пожалела, что память отказывалась предоставить нужное воспоминание.

— Сюда, пожалуйста, — Энтони тронул меня за плечо, возвращая в реальность, и я, развернувшись, проследила за направлением его взгляда. Там был лорд Максимилиан.

Он расположился в самом углу в резном кресле прошлого века, обитом пурпурным сукном. С того места, где стояли мы с Энтони, до него было футов тридцать пять.

Облокотившись локтем о подлокотник и подпирая гладкий подбородок длинными пальцами, он смотрел на огонь. Камин освещал его лицо больше, чем настенные лампочные светильники в виде канделябров, приглушенные для большей интимности обстановки. Утонченный профиль, словно вырезанный из каррарского мрамора, белая узкая ладонь, грациозная задумчивая поза — где–то внутри моего живота затрепетали бабочки, ускорилось проклятое слюноотделение, и я громко сглотнула. Позор, ну и реакция! Держу пари, я зарделась как старая электроплитка.

Увидев меня, вампир изящно встал и столь же изысканно склонился в приветствии. Он был по–прежнему сногсшибательно неотразим, и я забыла поздороваться. Абсолютно на меня не похоже. Я не спешила броситься ему навстречу. Отчасти, из–за того, что я боялась не добежать, а растаять в черную лужицу по дороге.

Элегантный костюм из велюра цвета темного шоколада, брюки со стрелками и дорогие ботинки подчеркивали его достоинства.

Каштановые локоны Максимилиана отливали золотом от мерцающего пламени горящего камина. Черные бархатные глаза в обрамлении пушистых ресниц смотрели задумчиво, и я утонула в их бездонном тепле. Я ощутила покалывание в пальцах ног, когда он улыбнулся, превратившееся в тепло, поднимающееся по ногам вверх и пламенеющее все жарче, достигая средоточия женщины расплавленной лавой.

Я выдохнула, закрыла глаза, досчитав до десяти, и снова их открыла. Совершенство все еще находилось в поле моего зрения, никуда не исчезнув.

Удивительно, даже на таком почтительном расстоянии, я уже реагирую на его метафизические фокусы! Что же будет при ближайшем общении? Пришлось незаметно ущипнуть себя за ладонь, а когда не помогло, то более ощутимый щипок пришелся на запястье. Я поморщилась от новой внезапной боли, которая вернула мне ощущения во всем организме. Суставы и кости, а также некоторые более мягкие участки тела, напоминали о происшествии в логове Шакала, доставляя не столько страдания, сколько дискомфорт от вынужденного сокрытия моих истинных ощущений.

Лишь отвлекшись от созерцания одного из самых прекрасных мужчин в моей жизни, я огляделась по сторонам. Приемная зала была просторным подвальным помещением с удивительно высоким потолком. Было довольно людно, несколько вампиров устремили свои взгляды на меня, остальные занимались своими делами, беседовали, развлекались играми в карты и бильярд, не обращая на мою персону ненужного внимания. Но, не смотря на это, паника взметнулась вместе с порывистым движением татуировки, окутав сознание, и у меня сперло дыхание. Кругом одни кровососы, собственно, я самостоятельно заявилась в их логово. Я! Жрица Клана Смерти, изничтожившая чуть больше десятка полоумных вампов. Ну не самоубийца ли?!

Черноволосый вампир с испанской бородкой, жгучими кудрями и острыми глазами цвета спелой оливы воззрился на меня с нескрываемой агрессией. Камзол на нем был сшит на старинный манер и оторочен золотом с драгоценными камнями, что выглядело роскошно и дорого. Его собеседница, платиновая блондинка скандинавского типа с пышными формами и крепким телом, в тугом алом мини–платье с декольте, холодно смерила меня взглядом с ног до головы и отвернулась, что–то шепнув своему кабальеро.

За карточным столом расположилось несколько мужчин, скорее всего они играли в покер, но утверждать с уверенностью я не могла. Еще двое стояли у бильярдного стола, разглядывая меня и переговариваясь. Группа женщин, устроившаяся на тахте и длинном диване, шутили и смеялись. Одна из них, заметив меня, указала острым ноготком остальным в моем направлении, и на минуту воцарилась тишина, затем шепот возобновился, но более сдержанно, уже без смеха. Яснее ясного, обсуждалась моя персона.

Как ни странно, все следовали собственным предпочтениям в гардеробе, так как лишь некоторые вампиры, включая Максимилиана, придерживались современного стиля. Несколько дам облачились в платья эдвардианской эпохи, что в сочетании с мебелью соответствующего стиля производило приятное впечатление и придавало некую атмосферность всему окружению. Они словно переместились во времени в наш техногенный двадцать первый век.

Надо отметить, что моя Татуировка не безумствовала как раньше, но все еще впадала в хаотичный невменяемый ритм.