Тайные тропы

— Странно, — сказал Андрей, — американцы уже совсем близко, а боя не слышно.

— Так уж воюют, — неопределенно заметил Ожогин.

— Странно, очень странно, — повторил Андрей.

Погруженная в темноту земля казалась мертвой, даже ветра не было. На небе заискрились звезды, голубые, ясные. Глядя на небо, Андрей всегда вспоминал родные места, — он любил с детства наблюдать, как загораются вечером первые звезды. Он с сестрой, бывало, давно-давно, когда они еще не ходили в школу, вот так с наступлением темноты искали первую искорку на небе. И если это удавалось сделать сестренке Светлане, она хлопала в ладоши и, смеясь, кричала: «Моя звездочка, моя звездочка!», и загибала на руке палец. Звезды вспыхивали быстро, и обе руки его оказывались сжатыми в кулачки; тогда она поднимала их и показывала Андрею: «Вот сколько моих звездочек, а у тебя нет»...

Воспоминания о детстве наполнили Андрея легкой грустью. Ему захотелось быть дома, там, у себя на Урале, побродить по тайге, мохнатой и хмурой, выйти к реке, посмотреть, как плывут плоты, — летом их всегда гонят вниз по течению. Андрею раньше казалось, что на плотах особые люди. Как в сказках, они уплывают в синее море и превращаются в витязей, а плоты в китов...

Над лесом поднималась луна, большая, желтая. Стало светло. Никита Родионович встал и осмотрелся.

— Пойдем здесь, — сказал он, показывая в сторону леса.

Друзья зашагали. Лес встретил их холодом и сыростью. Часто их путь преграждали лужи. Деревья росли негусто. Расчищенный, жидкий немецкий лес был похож на парк, друзья без труда продвигались по нему и вскоре легко нашли тропинку.

Собака неотступно следовала за людьми, ожидая подачки. Она то останавливалась, то ускоряла шаг, но приблизиться боялась. Когда путники выбрались на поляну, освещенную лунным светом, овчарка стала, подняла голову и завыла, дико, по-волчьи. Андрей вздрогнул.

— Что это она?

— Зверь в ней заговорил, — заметил Алим.

— Еще людей привлечет этим воем, — высказал опасение Ожогин и торопливо пошел к темным зарослям.

Часа через три, когда друзья почувствовали некоторую усталость, лес неожиданно оборвался, и они вышли на шоссе. Ровной серой лентой оно уходило на восток.

— Надо выждать, — предложил Никита Родионович, — как бы тут не наткнуться на патруль.

Остановились в тени деревьев и стали прислушиваться. Тишина ночи ничем не нарушалась.

— Пойдем, — почти шопотом подал команду Ожогин и сам первый вступил на шоссе. — Двигаться на расстоянии десяти шагов друг от друга, — добавил он, — и по моему сигналу — сразу в лес...

Алим и Андрей молча последовали за Никитой Родионовичем. По асфальтированному шоссе было легко итти, и Ожогин прибавил шагу. Полная луна поднялась высоко над лесом, хорошо освещая дали. Вслед за друзьями на шоссе вышла и овчарка.

Никого не встретив, прошли километра два. Дорога свернула влево, огибая город. В этом месте шоссе приближалось к восточной части пригорода, где находился и дом Вагнера. Выйдя умышленно на запад, друзья сделали полукольцо и теперь снова оказались вблизи знакомых мест. Предстояло пройти метров пятьсот-шестьсот, затем уже открывалась прямая дорога на восток.

За поворотом пришлось остановиться. У края шоссе около кювета что-то белело. Ожогин, а вслед за ним Андрей и Алим осторожно приблизились. У опрокинутого велосипеда лежал человек в одном нижнем белье. Большая, уже остывшая лужа крови темнела около головы. Рядом валялся разбитый пустой чемоданчик.

— Бандиты хозяйничают, — проговорил Андрей.

— А может такие бандиты, какие нас обчистили, — сказал Ожогин.

Зашагали дальше. Овчарка приблизилась к трупу. Андрей попытался отогнать ее и бросил камень, но собака злобно зарычала в ответ.

Лес в стороне от дороги стал редеть, и чем дальше удалялись от города друзья, тем чаще попадались полянки и пустыри. Наконец, деревья совсем исчезли и стали попадаться только отдельные кусты. Вскоре исчезли и они. Пошли голые места. Залитые лунным светом поля тянулись без края, без границ. Вдоль шоссе по обе стороны уходил вдаль ряд столбов — телеграфных и телефонных, пестрели белые дощечки с надписями. Луну окутали тучи, потемнело. Это радовало. Так лучше.

Передохнули немного. Кругом было тихо. Лишь монотонно гудели провода.

— Ну, теперь прямо, — облегченно произнес Никита Родионович, — к рассвету должны добраться до поселка.

Бодрый тон Ожогина поднял настроение, и все уверенно тронулись в дальнейший путь. За чертой города можно было меньше опасаться патрулей. Завязалась беседа. Говорили негромко, но оживленно. Ночь и тишина отогнали тревожные мысли. Андрей забыл уже о встрече с эсэсовцами. Он принялся рассказывать Алиму об уральских лесах, о ночных походах по тайге. Алим с интересом слушал.

Неожиданно где-то далеко сзади раздался выстрел. Потом еще и еще. И так же далеко, чуть слышно, заскулила собака. Друзья поспешно сошли с дороги. Но было уже поздно. Словно в ответ на далекие выстрелы, затрещал автомат справа и по асфальту зашлепали пули. Вся местность ожила.

— Ложись! — приглушенно сказал Ожогин и первый бросился ни землю.

В течение минуты стрельба не прекращалась. Потом внезапно смолк автомат, затихли далекие выстрелы.

— В чем дело? — шопотом спросил взволнованно Андрей.

— Не знаю, — ответил Никита Родионович, — возможно, кордон.

Некоторое время тишина не нарушалась. Андрей поднял голову и осмотрелся. Вдали над ровным полем маячили человеческие фигуры. Они приближались к шоссе.

— Кто-то идет, — сообщил тихо Грязнов.

До слуха донеслись немецкая речь, ругань. Видимо, люди направлялись к тому месту, где лежали друзья.

— Надо отползти, — прошептал Никита Родионович.

Стараясь не производить шума, они поползли в противоположную сторону.

Отсутствие травы и кустарника не давало возможности подняться, и двигались друзья очень медленно. Не успели они удалиться и на сотню метров, как по шоссе застучали сапоги солдат. Замигали электрические фонарики. Не обнаружив никого, эсэсовцы сделали несколько выстрелов наугад и удалились.

— Что же делать? — спросил Ожогин.

Алим и Андрей молчали. Возвращаться на шоссе было рискованно. Оно патрулировалось. Небезопасно было двигаться и полем. Но все-таки вдали от дороги меньше шансов наткнуться на посты, и друзья решили итти полем. Ожогин первый, как и прежде, зашагал по влажной земле, за ним Ризаматов и Грязнов. Так прошли они с полкилометра. Но едва лишь свернули на восток, как услышали тихий говор. Не было сомнения, что где-то недалеко пост.

— Город оцеплен с востока, — высказал предположение Никита Родионович, — итти дальше бессмысленно. — Он подождал ответа от друзей, но ни Андрей, ни Алим ничего не могли сказать. Они признавали Ожогина за старшего. Никита Родионович это понял и повернул назад. Андрей застыл от неожиданности, он не мог поверить, что Ожогин откажется от дальнейших попыток пробраться к своим.