Тёмное солнце

До острова оставалось уже недалеко. Вначале до них донесся птичий гам, а затем нахлынула волна запаха. Дейв понял, что его сейчас вывернет. Судя по бледному лицу Ваны, ей приходилось не легче.

Звери не страдали от тошноты, но нервно принюхивались. Джум тихо подвывал, а Эджип басовито рычала.

— Наблюдая за вашими реакциями, я прихожу к выводу, что отсутствие чувства обоняния в ряде ситуаций исключительно полезно. Но что полезно в одном случае, то вредно в другом, — глубокомысленно произнес арчкерри.

Ручейки белесой жидкости, вытекающие из большой лужи, бежали к берегу, маня за собой обезумевших птиц. Тысячи пернатых с оглушительным гвалтом роились на скалистом пляже и ныряли в воду. Поверхность озера шла кругами — это плескались огромные рыбы, привлеченные возможностью полакомиться.

Вытащив лодку на берег, путники двинулись вглубь кишащего птицами острова. Громадная стая расступалась перед ними и тут же снова смыкалась за спиной. Земля была усеяна сотнями птичьих трупиков, расклеванных сородичами. То и дело одна из птиц начинала вертеться на месте с остекленевшими глазами и наконец падала, бессильно хлопая по земле крыльями.

Запах гниющей плоти смешивался с вирусным смрадом. В воздухе кружились перья. То и дело путников забрызгивало птичьим пометом. Дейв и Вана поначалу опасались, что через этот помет они заразятся и умрут, но Слуш успокоил их.

— Насколько мне известно, данный вирус не опасен для человека. Впрочем, не могу ручаться за абсолютную точность этой информации.

— Спасибо, ты нас очень обнадежил, — проворчал Дейв.

Они долго бродили по долинам между холмами в поисках низин, где зарождались крохотные таракормы. Это было поразительное зрелище: вначале из белесой вирусной массы формировался киль, а затем над ним медленно нарастали борта.

— Можно сказать, что вирусы, из которых формируется корпус таракорма, находятся в своеобразной спячке, — сказал Слуш. — Это настоящее чудо природы, невероятно сложная структура, построенная из миллионов крошечных квазиживых частичек. Полагаю, в глубине корпуса из вирусов образуется подобие мозга, реагирующее на сигналы, поступающие по нервным волокнам. Разумеется, на данный момент этот мозг не осознает происходящего вокруг. Но когда таракорм вырастет и сформируется полностью, он уже будет готов взять на борт своих вечных пассажиров, кратиклей.

Дейв обеспокоенно огляделся. — Кратикли? Они где-то здесь?

— Нет повода для волнения. Они появятся еще нескоро.

Бродя среди холмов, они обнаружили множество низин, заполненных густой белесой жижей, в которой колыхалось множество мертвых и умирающих птиц. Кое-где сквозь вирусную массу проступали размытые очертания килей. В некоторых бассейнах плавали полузрелые таракормы; зловоние, исходившее от них, было не настолько острым. Но путникам пришлось, задыхаясь от невыносимого смрада, пересечь весь остров, прежде чем они нашли то, что искали — полностью созревшую небесную лодку, готовую к взлету.

Таракорм лежал на камнях в глубокой низине между холмов. Две подпорки из завердевшей вирусной массы удерживали его в вертикальном положении. Слуш пояснил, что перед взлетом подпорки отсохнут и отвалятся. Таракорм был крупный и широкий; его нос формой походил на обычное каноэ, а к корме корпус расширялся и приобретал квадратное сечение.

— Такой профиль позволяет лучше захватывать ветер, — пояснил Слуш.

На глаз таракорм имел примерно полсотни шагов в длину, пять ростов в высоту без учета мачт, и двадцать шагов в поперечнике. Из палубы росли три мачты высотой в полтора человеческих роста; к мачтам под прямым углом крепились длинные тонкие реи, а с них на особых снастях свисали паруса из тончайшей пленки, сквозь которую просвечивало солнце. Весь корпус корабля был полупрозрачным и хрупким на вид.

Вокруг таракорма непрерывно кружились тысячи птиц, заслоняя его от людских глаз, и Дейву пришлось подойти поближе, чтобы разглядеть его как следует. С близкого расстояния обнаружилось, что мачты и реи покрыты округлыми наростами.

— В них располагаются механизмы, управляющие парусами и поворотом рей, — сообщил Слуш. — С их помощью таракорм ходит против ветра, правда, довольно медленно.

— Как такое возможно? — спросил Дейв. — Корпус таракорма не рассчитан на такие нагрузки.

— Он генерирует магнитное поле, отталкивающееся от поля Земли. Но это требует большого напряжения сил, поэтому таракормы редко прибегают к этому способу передвижения. Обычно они просто дрейфуют по ветру. Надо отметить, что таракормы обладают особыми органами чувств для измерения силы ветра и магнитного поля. Думаю, в древние века, когда поле Земли было многократно сильнее нынешнего, они ходили против ветра с большей скоростью.

На боках таракорма виднелись ряды круглых отверстий; на палубе зияли три широких люка. Дейв был уверен, что и в днище лодки имеются похожие проемы.

— Обратите внимание, — отметил Слуш, — птицы залетают через отверстия внутрь корпуса. Таракорм привлекает их, испуская еще более резкий запах, чем окружающая его жидкость.

И в самом деле, птицы с ожесточением рвались внутрь через отверстия в корпусе.

— В трюме они будут умерщвлены и переработаны на летучий газ, с помощью которого таракорм поднимается в воздух.

Наконец наступила ночь.

— Мы должны по очереди бодрствовать и наблюдать за таракормом, — распорядился Слуш. — Скоро наступит момент, когда исходящий от корабля запах изменится и отпугнет всех птиц. Как только это случится, дозорный должен немедленно разбудить остальных. Я не ощущаю запахов, но исчезновение птиц замечу, поэтому готов отстоять свою смену наравне с вами.

Дейв не стал задавать вопросов. Вероятно, эти изменения как-то связаны с готовностью таракорма к взлету. Прежде чем новорожденный корабль поднимется в небо, ему следует избавиться от тяжести заполонивших палубу птиц.

Проснувшись наутро, они обнаружили, что в низине ничего не изменилось. Коротая время, они валялись на земле, грелись в жарком небесном сиянии, прогуливались между холмов. Запасы плодов и ягод начали подходить к концу. Джум и Эджип питались свежим птичьим мясом, которое здесь имелось в изобилии. За водой приходилось спускаться к берегу и искать участки, не загрязненные гниющими птичьими тушками.

— Но что мы будем есть и пить на борту таракорма? — спросил Дейв.

— Ничего, — невозмутимо сообщил арчкерри. — Будем терпеть голод и жажду, сколько сможем, а затем пробьем отверстие в газовом пузыре. Таракорм будет вынужден приземлиться, и мы покинем его. Полагаю, йотль намерен поступить точно так же.

К следующей ночи иссякли последние запасы еды, и им пришлось лечь спать на голодный желудок. Вана вызвалась дежурить первой. Дейву показалось, что он лишь на секунду закрыл глаза, как девушка уже растолкала его. В воздухе висел приятный резкий аромат.

— Все птицы разлетелись. Думаю, нам пора.

Он поднялся на ноги и оглядел своих спутников. Все они проснулись и были готовы подняться на борт, хотя по арчкерри трудно было сказать, спит он или бодрствует: зеленый кентавр спал стоя.