Темные числа

– Леня, ау, ау, – смеялась Варвара, и прошло еще какое-то время, до того как связь осуществилась. Потом Леонид помчался в общежитие для семейных пар, где Надежда изнывала по копченой рыбе и пастиле.

Вернувшись за письменный стол, Леонид погрузился в размышления о своих гениальных заметках. В последующие дни он четче поставил проблему и наконец увенчал проект заголовком «Автоматическое определение продуктивности искусственного интеллекта».

Дальнейшая алгоритмизация оказалась непростой. Тест-модуль N должен был ставить перед машиной задачу, с которой легко справлялся мозг Нади: «Тест-модуль направлен на способность дословно заканчивать любое предложение на русском языке одновременно с говорящим. Едва ли можно представить более эффективный способ проверки искусственного интеллекта».

– Я рад, что у тебя снова появились идеи, – сказал профессор Берггольц. – Но, если честно, постановка цели неубедительна. Я не понимаю, какую пользу в среднесрочной перспективе должна принести программа. Пройдет минимум пятнадцать лет, прежде чем мы создадим универсальный искусственный интеллект. Для этого нам понадобятся две-три первоклассные испытательные установки. Но автоматический анализ будет считаться целесообразным, только если элементов, требующих проверки, будет намного больше.

Профессор Бабдис, придерживаясь той же точки зрения, сослался на заключительную часть своей последней книги:

– Тест Тьюринга и прост, и эффективен. Его нам, без сомнения, будет достаточно в течение четырех плановых периодов. Поэтому, вместо того чтобы работать, не обращая внимания на объективные требования технологического развития, не лучше ли тебе принять участие в комсомольской кампании по поддержке химической промышленности? Ты мог бы, например, моделировать процесс производства незамерзающей жидкости с помощью дифференциальных уравнений в частных производных.

Увы, не только Бабдис и Берггольц не поддержали тему Леонида, этого не сделал ни один профессор на факультете. В Институте прикладной математики и вычислительной техники для Леонида тоже не нашлось подходящей ниши. Более того, Сергей Алексеевич напрямую спросил, так ли уж нужна ему диссертация:

– С твоими способностями к преподаванию и контакту с молодежью, может, стоило бы…

У Леонида возникло ощущение, что вокруг взвилось кошмарное облако пыли, но шрамы придавали ему боевой вид, несмотря на слезящиеся глаза. Сергей Алексеевич посмотрел поверх фигуры бронзового Дон Кихота на столе и отвел взгляд.

– Я понимаю, у тебя руки чешутся, хочется заняться практикой. А ты точно полностью выздоровел? Готов работать?

Леонид сдержанно кивнул, и Сергей Алексеевич рассказал, что недавно создали конструкторское бюро для разработки мини-ЭВМ. «Nomen est OMEM», – скаламбурил по телефону заместитель директора. Перейдя к делу, он сообщил, что Госплан рассматривает этот смелый внеплановый проект как весьма престижный.

Леонид пока не входил в число подающих надежды сотрудников, но директор института тем не менее дал бывшему подопечному рекомендацию для этой блестящей производственной практики.

– Я думаю, ты тот, кто им нужен… диплом с отличием, глубокие практические навыки, – пояснил Сергей Алексеевич.

В конструкторском бюро (КБ) ОМЭМ, как он сказал, Леонид сможет осваивать настоящую целину: там занимаются разработкой программ для пользователей-непрофессионалов. «Для рабочих и крестьян без специального математического или технического образования – беспрецедентная затея», – такими словами распрощался Сергей Алексеевич с угрюмо посматривающим на него дипломированным математиком Леонидом Михайловичем Птушковым.

Тот, однако, еще не собирался сдаваться:

– Заниматься наукой можно не только в университете. В армии меня примут с распростертыми объятиями, особенно если нужный человек походатайствует, – объяснил он свое решение Надежде.

Однако подполковник Попов сразу расставил все точки на «i», и это стало неожиданностью для Леонида. За последние годы многое изменилось. Красная армия никогда не переставала стремиться к модернизации, во времена холодной войны остановка означает неизбежную гибель. В Железнодорожном все специальные должности давно заняты великолепными кандидатами в офицеры. Непрерывная модернизация довоенной подготовки приносит плоды. Потребность в грамотных педагогах остается высокой и продолжает расти. Для Леонида с его квалификацией, конечно, нашлось бы место инструктора в военной академии, но, принимая во внимание его прошлое, на гражданской службе он принесет гораздо больше пользы, не так ли?

•

Москва – Рига – Москва, 1961 год

Конструкторское бюро ОМЭМ Леонид нашел в конце длинного коридора на цокольном этаже здания, где прежде располагалась телеграфная станция, на восточной окраине города. Рабочие под самодельными фонарями раскатывали кабели, вешали трубчатые лампы над чертежными досками, прокладывали трубопроводы под скамьями, устанавливали мойки и пожарную сигнализацию. Никита Лаврентьевич Орловский, главный конструктор, принял Леонида в незастекленной пока каморке. К горшку с хлорофитумом был прислонен портрет председателя Совета министров, могущественного тезки конструктора – Никиты Сергеевича Хрущева. Раздуваясь от гордости, Орловский сообщил, что окончил Московский энергетический институт, первых успехов добился в СКБ 245, перерабатывая блок памяти для «Стрелы», и попутно учился на вечерних курсах по сценической магии. Он поводил руками, произнес «абракадабра», извлек ключи от машины и отправил Леонида работать «в поле».

– Ваше рабочее место еще не готово, а время надо провести с пользой.

Хорошо бы, мол, завязать в Риге контакты для дальнейшего сотрудничества.

– Без транзисторов можете не возвращаться. Если что-то не получится, звоните по этому номеру и сразу называйте пароль дня.

Орлов помахал карточкой, которую вытащил из-за уха Леонида.

– Пароли на эту неделю указаны на обороте.

Директор латвийского завода по производству транзисторов отговаривался срочными встречами. Его заместитель утверждал, что ничего не слышал о специальных лимитах. Секретарша директора клялась, что не получала ни писем, ни телеграмм с инструкциями от министерства. Так что Леонид имел удовольствие испытать волшебное заклинание. Как только он прошептал в трубку пароль, его попросили записать адрес и рекомендации по меню. Явившись на место встречи, Леонид заказал фрикадельки с начинкой и отварной картофель на гарнир, принялся ждать. Вскоре к нему подсел кудрявый мужчина, оказавшийся великолепным слушателем. Выпив, он настоятельно порекомендовал Леониду завтра снова прийти сюда на обед и непременно попробовать путру с миногой.

Леонид так и поступил. На этот раз к нему подсел лысый мужчина, который предложил отправиться с ним на завод по производству транзисторов. На заводе лысый сразу исчез в управленческом отделе. Леонида одолела дремота, из которой его вырвали работники склада, откинув заднюю стенку кузова и начав грузить ящики с транзисторами.

Измотанный, но гордый первым успешно выполненным заданием на ниве конспиративного материального обеспечения, Леонид вернулся в Москву. Он думал, что не найдет никого, кто помог бы разгрузить машину: все-таки воскресенье, и погода прекрасная. Но едва он въехал во двор бывшего телеграфа, как из цокольного этажа вышел главный конструктор Орловский, а с ним двое мужчин. Те перенесли ящики в микроавтобус, пожелали доброго вечера и уехали.

– И что мы теперь будем делать без транзисторов? – спросил Леонид.

– А для чего они нам? Сначала нужно подготовить проект нашего малыша. Пока мы смонтируем опытный образец, появится новое поколение транзисторов, и нам может понадобиться еще какая-нибудь услуга, – ответил Орловский. Затем он магическим образом извлек из-под пальто бутылку и пригласил Леонида полюбоваться готовым рабочим местом.

Первое, что Леонид увидел следующим утром, была металлическая подставка для чертежной доски. Где-то зазвонил телефон, послышались шаги, отдаваясь от голых стен. Леонид протер сухие глаза и поморгал, увлажняя их. Он увидел пару замшевых туфель с пятнами от воды, и это наводило на мысли о дождливом понедельнике или о коварном водителе поливальной машины. У человека, стоявшего перед чертежной доской, кто бы он ни был, носки, должно быть, тоже промокли. Леонид опрометчиво выпрямился и стукнулся головой о край чертежной доски. Снова открыв глаза, он увидел белоснежную шевелюру, сине-голубые глаза и усы, будто у моржа, которые закрывали не только нос, но и рот.